* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Неопсихоанализ Харальда Шульца-Хенке (Эстер Цандер и Вольфганг Цандер) знаний. В ходе терапии самостоятельно о подобных нарушениях пациенты сообщают редко — отчасти потому, что их не замечают, отчасти потому, что боятся потерять престиж и о них не рассказывают. Хайгль (Heigl 1955) указал на возможность установления четких параллелей между тем, как пациент работает со своими сновидениями в ходе анализа, и его методами работы в профессиональных и учебных ситуациях. Еще одно последствие инертности проявляется в недостаточном знании людей. У заторможенного человека нет адекватного подхода к людям. В результате он изолируется и с каждой новой неудачей в контактах с другими людьми замыкается в себе еще больше. Это в свою очередь усиливает инертность, а она опять-таки подкрепляет недостаточную готовность к установлению контактов. Образуется порочный круг. Инертность, недостаточные рабочие навыки и недостаточное знание людей являются последствиями первичной заторможенности. Однако установки также имеют вторичные последствия, которые могут оказаться важными элементами в общей картине невроза. Речь идет о так называемых гигантских ожиданиях в терминах Шульца-Хенке или об ошибочных ожиданиях, если использовать терминологию М. Зайффа. Здесь в гипертрофированной форме проявляется «остаточная действенность» первоначальных потребностей, однако не активным, экспансивным образом, а в виде требований и притязаний. Согласно Шульцу-Хенке, такая «остаточная действенность» проявляется обычно тогда, когда соответствующие элементы детской потребности, по меньшей мере частично, были удовлетворены. «Весь объем латентных, то есть, в сущности, инфантильных потребностей придает этим ожиданиям не только проникающий, но и иллюзорный характер (Schultz-Hencke 1951, 81). Гигантские ожидания постепенно усиливаются и в конечном счете превращаются в иллюзорные гигантские притязания. Если пациенту указать на невероятность осуществления его притязаний, то он попытается их отстоять, проявляя бурные эмоции. Он не хочет воспринимать свои гигантские притязания как таковые, а будет считать, что их можно сделать реальными: почему однажды ему не стать президентом республики, известнейшим актером и т. д.? Кроме того, для осуществления своих желаний он не будет делать ничего из того, что можно было бы действительно реализовать, живя иллюзиями. Отныне его инертность, и без того существующая уже как прямое следствие первичной заторможенности, станет еще сильнее. Чем более инертным он становится, тем сильнее оказывается его страх. Первоначально заторможенное побуждение снова может заявить о себе и, например, вынудить пациента к целенаправленной активности, к которой он уже не готов. Вдобавок ко всему страх позаботится также о том, чтобы сохранились его неверные суждения о жизни. Снова образуется невротический порочный круг, имеющий большое значение. Шульц-Хен-ке говорит о триаде явлений, составляющих ядро любого невроза, а именно о заторможенности, инертности и гигантских притязаниях. Воззрения, аналогичные идеям Шульца-Хенке о гигантских ожиданиях и притязаниях, можно обнаружить еще у Фрейда в его представлениях о фиксации и регрессии (см. статью Р. Хайнца в т. I). Шульц-Хенке также считает, что имеет смысл говорить о том, что пациент своими гигантскими ожиданиями «фиксирован» на «прежних переживаниях счастья» и/или желаниях. Он, однако, надеялся с помощью точного описания постепенного развития вторичных и третичных последствий первичных причин (а именно заторможенного переживания побуждения у ребенка) более верно отобразить формирование всех невротических проявлений. Он считает это важным для разработки концепции терапии, но прежде всего потому, что последующая дифференциация гигантских притязаний указывает на соответствующую область заторможенных побуждений. Понимание этого, разумеется, является крайне важным для успешного лечения. 333