* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Творчество Д.. В. Винникотта (М. Масуд Р. Хан) Следует признать, что атмосфера нейрофизиологических исследований в конце XIX века в значительной степени повлияла на стремление Фрейда понятийно осмыслить психику человека и ее функции по образцу машинного механизма: отсюда его теории психического аппарата, интрапсихических структур и катексиса энергией, которые он схематично назвал «Я», «Оно» и «Сверх-Я»; отсюда также топическое описание «систем» сознательного, предсознательного и бессознательного. Ни одна из этих концепций в конце нынешнего столетия не утратила своей ценности. Но чем более многообразным становился клинический опыт работы с пациентами, начиная с пограничных случаев и заканчивая психотиками в подлинном смысле слова, тем очевиднее делалась необходимость дополнить гипотезы классического психоанализа. Совершенно новые понятия, расширившие диапазон понятийной системы классического психоанализа, были введены четырьмя аналитиками; один из них — Вин-никотт, трое других — Мелани Кляйн, Хайнц Гартманн и Эрик Эриксон. Винникотт вначале и прежде всего был детским врачом, и, насколько мне известно, кроме него, не было ни одного аналитика, который бы на протяжении всей своей клинической деятельности одновременно проводил терапевтические консультации с детьми и анализ со взрослыми пациентами. Поэтому неудивительно, что Винникотт в первую очередь пытался раскрыть тайну отношений между матерью и ребенком. В ходе дискуссии на научном заседании Британского психоаналитического общества в 1940 году Винникотт озадачил своих коллег высказыванием: «'Младенцы вообще не существуют'; под этим, разумеется, я имею в виду, что всякий раз, когда речь заходит о младенце, надо говорить и о материнской заботе — без материнской заботы не было бы и младенца» (Winnicott 1965b, нем. изд., 50). У меня нет намерения изложить здесь в хронологической последовательности то, как развивалась теория Винникотта, в которой рассматриваются отношения между матерью и ребенком. Вместо этого я хочу лишь выделить и обсудить некоторые его наиболее важные представления. Мне бы хотелось начать с важных идей, высказанных им в статье «Теория детско-родительских отношений», с которой он выступил в 1961 году на 22-м Международном психоаналитическом конгрессе в Эдинбурге. Его позиция становится сразу понятной благодаря трем высказываниям: «В психоанализе, как мы знаем, не бывает травмы, которая находилась бы вне сферы всемогущества индивида. В конечном счете все оказывается во власти Я и, таким образом, связывается с вторичными процессами... Однако в младенческом возрасте случаются и хорошие вещи, и плохие, на которые ребенок никак повлиять не может. Фактически младенческий возраст представляет собой период, в котором способность привносить внешние факторы в сферу всемогущества ребенка пока еще только формируется. Поддержка Я благодаря материнской заботе помогает ребенку жить и развиваться, хотя он еще не может контролировать события или чувствовать себя ответственным за то, что является хорошим или плохим в мире вовне... Парадокс заключается в следующем: все, что во внешнем мире младенца является хорошим или плохим, на самом деле не есть проекция; но чтобы младенец развивался здоровым, все должно проявляться у него в виде проекции. Здесь мы обнаруживаем всемогущество и принцип удовольствия в действии, которые, несомненно, присущи раннему младенческому возрасту; и к этому наблюдению мы можем добавить, что осознание истинного 'не-Я' является вопросом интеллекта; оно основывается на крайней дифференциации и зрелости индивида» (там же, 471-472). Для Винникотта парадокс отношений между матерью и ребенком состоял в том, что только внешний мир (мать) делает возможным становление Самости 245