* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПСИХОАНАЛИЗ. Последователи Фрейда если два человека способны построить гармоничные отношения любви, создать из двух их жизней одну общую, то тогда и в самом деле счастье одного становится счастьем другого, точно так же, как и печаль одного будет печалью другого. Пожалуй, генитальная идентификация наиболее отчетливо демонстрирует важное различие между первичной любовью и активной любовью. Балинт показывает это на простом примере: «...Для одного боль, мучение, печаль, которую испытывает его партнер при расставании, является источником радости: ведь это доказывает, что его по-прежнему очень любят, другой человек в аналогичной ситуации попытается утешить пребывающего в печали партнера, скрыть свою собственную боль, чтобы поберечь другого, сделать расставание для него более легким» (там же, 65—66). Один уже способен к активной любви, другой по-прежнему находится на стадии первичных форм любви. Аффективная любовь требует «постоянной, неизменной аффективной привязанности не только в период генитального вожделения, но и позднее, вплоть до конца жизни партнера и даже после его смерти» (там же, 125). Как же выражается это чувство любви, если не в форме страстного вожделения? Оно находит свое выражение в нежности. Активная, «генитальная любовь лишь тогда является настоящей... когда сопровождается огромной привязанностью и чувством нежности» (там же, 124). Здесь имеется в виду не активная нежность, которая уже является прелюдией к генитальному удовлетворению, а архаичная первичная нежность, проистекающая «из самых ранних лет детства» (Freud VIII, 79; см. также: Balint 1965, 64) и продолжающая существовать на протяжении всей жизни (Balint 1965, 65). Ее целью является «спокойствие, а не страсть» (там же, 123), чувство «спокойного, тихого благополучия», ее языком является язык тела и язык детей. «Фактически каждый нежно любящий человек склонен к тому, чтобы давать своей партнерше ласковые, в сущности, детские имена, обращаться с нею всегда, как с ребенком, и даже разговаривать с нею на детском языке», — пишет Балинт. «Возлюбленная также идет ему навстречу, относясь к себе как к ребенку. Впрочем, их отношения часто обращаются в противоположность, когда мужчина ведет себя, как ребенок, чтобы испытать нежность» (там же, 65). Это желание нежных прикосновений, любовных ласок, «телесного контакта» мы обнаруживаем не только в отношениях любви между матерью и ребенком, но и в генитальной, активной любви. «Чувство связано с прикосновением или осязанием» (Balint 1968, 195), — утверждает Балинт в другой работе. Поэтому вполне естественно, что нежное чувство, другими словами, нежное внутреннее побуждение, выражается в форме нежного внешнего побуждения. В этой связи примечательно то, что также и «форма», в которой отводится высокое напряжение конечного удовольствия, «всегда представляет собой движение» (Balint 1965, 78). Вероятно, язык тела является подлинным языком чувства, и, наверное, не случайно, что нежные и страстные чувства так трудно выразить вербально. Пантомима и танец как виды искусства являются самыми известными формами выражения чувств с помощью языка тела. «То, что мы называем генитальной (активной) любовью, имеет мало общего с генитальностью» (там же, 124). Человек может «довольно долгое время обходиться без генитального удовлетворения» (там же, 76), тогда как без первичной нежности он начинает чахнуть. С этой точки зрения «страстная любовь является скорее вторичным феноменом, который наслаивается на архаичную нежную любовь» (там же, 123). Поэтому Балинт считает, что человека можно рассматривать как творение, которое даже в «зрелости» сохраняет детскую форму любви (там же, 125). Генитальная, активная любовь основывается на слиянии совершенно разных элементов, а именно генитального удовлетворения и (первичной и активной) нежности» 160