* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Творчество Мелани Кляйн (Рут Ризенберг) объектами. Свойства этих многих грудей зависят не только от реальной груди, но и от чувств, которые ребенок ей приписывает. В первые месяцы жизни восприятие груди в значительной степени окрашивается чувствами, которые ребенок испытывает и проецирует на нее, хотя, разумеется, немаловажную роль играет при этом и реальное поведение матери, когда она кормит ребенка. На этом отрезке жизни всегда преобладают чувства, а объекты никогда не воспринимаются просто как хорошие или плохие. Они воспринимаются либо как абсолютно хорошие и совершенные, либо как абсолютно плохие и угрожающие. Таким образом, внутренний мир младенца, по всей видимости, населен объектами лишь с крайне выраженными свойствами. Читатель может спросить: каким образом ребенок способен сформировать, усилить и развить свое Я, если его восприятие в такой степени определяется чувствами и если продолжают действовать описанные здесь проекция и интроекция? Ответ заключается в механизме расщепления. Он функционирует с момента рождения и вносит некоторый порядок в хаос чувств. В паранойяльно-шизоидной позиции существуют разные формы расщепления. Форма, о которой я здесь говорю, выступает в качестве организующего фактора психики, благодаря которому предпринимается попытка отделить интернализированную плохую грудь и связанные с нею чувства от хорошей груди и позитивных чувств. Я думаю, что это становится понятным благодаря вышеприведенным примерам. Не вдаваясь в детали, я хотела бы проиллюстрировать то, как происходит подобное расщепление. Для этого я воспользуюсь материалом, полученным в процессе терапии одного тринадцатилетнего шизофренического подростка. Джеймс лечился уже пять месяцев, а за шесть недель до событий, о которых я хочу рассказать в этом примере, он рассказал о своем маленьком коте, которого звали Флаффи. Насколько мне было известно, у него действительно был дома кот. Флаффи был удивительным, очень пушистым котом. Джеймс любил его и подолгу с ним играл. Он приходил, стоило его только позвать, даже если Джеймс уже находился в постели. Он делал все, что от него требовали, и часто ложился на живот к Джеймсу, чтобы его согревать. Вскоре после того как Джеймс в первый раз рассказал мне о Флаффи, он начал рассказывать также о своей собаке по имени Паффи. На самом деле у него не было дома собаки, и оба животных представляли собой нечто явно галлюцинаторное. Однако собака была чем-то совершенно иным по сравнению с котом. Она была злой, грызла мебель и обувь матери Джеймса и даже кусала самого мальчика. Это была необычайно коварная собака. Джеймс никогда не знал, что она делает в данный момент и из какого угла появится. Она повсюду оставляла после себя испражнения — и не только на полу. Она даже запрыгивала в кровать Джеймса, чтобы ее испачкать. Ее любимым местом была кухня; там она залезала на стол, после чего есть еду было уже неприятно. Больше всего Джеймс опасался, что когда-нибудь Паффи может напасть на Флаффи. Худшее при этом было не то, что кот, быть может, никогда от этого не оправится, а то, что они могут проглотить друг друга, в результате чего Джеймс никогда уже больше не узнает, кто есть кто. С помощью двух животных Джеймс пытался сделать наглядными свои чувства по отношению к объектам. Он боялся, что если животные не останутся отделены друг от друга, то это приведет к полному хаосу. Выражаясь иначе: если не уберечь приятный объект от угрожающего, то пропадет ясность, и это приведет к полной путанице. Фундаментальное расщепление на «хорошее» и «плохое» имеет огромное значение для нормального развития Я. Поскольку интроекция и проекция быстро сменяются и поскольку объекты помещаются в Я, расщепление воздействует не только на объект, но и на Самость, которая в результате разделяется на хорошую и плохую части. 95