* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Остроумие и юмор (Ганс Штроцка) бытует бессознательная тенденция не воспринимать юмор всерьез, несмотря на все безудержные похвалы, которые сам Фрейд и многие другие аналитики нашли для этого явления. Райк, книгу которого мы цитировали вначале, совершенно верно отметил несколько пренебрежительное отношение Фрейда на тот момент к остроте. Удовольствие от остроты есть результат неожиданного устранения издержек на сдерживание. Речь идет о внезапном вторжении в запретную мысль. Согласно Берглеру (Bergler 1956), смех — здоровый и необходимый интрап-сихически обусловленный процесс разрядки, который служит снижению тревоги. Все формы остроумия, юмора и комизма направлены против специфической внутренней опасности, против угрызений совести, обвиняющей человека в том, что он является приверженцем принципа достижения удовольствия через неудовольствие, психического мазохизма. Смех пользуется следующей триадой: псевдоагрессией, дистанцированием и созданием искусственной мишени-противника. Правда, эта фигура мишени бессознательно воспринимается как проекция собственного Я-идеала, унижение которого создает иллюзию, что внутренний мучитель слишком слаб, чтобы стать опасным. Готовность к смеху тождественна осознанию вины плюс способности направлять с помощью бессознательных компонентов Я мелкие личные выпады против внешних представителей внутренних обвинителей. Богатая мыслями книга Берглера тоже не лишена недостатков: складывается впечатление, что обоснование собственной теории Сверх-Я занимает автора больше, нежели сущность юмора. Совсем иначе построена вышедшая в 1957 году книга Гротьяна «По ту сторону смеха». В основе остроты, считает автор, лежат агрессия, враждебность и садизм, в основе юмора — депрессия, нарциссизм и мазохизм. Гротьян показывает — здесь его взгляды совпадают с идеями Рене Шпица, — что с раннего детства улыбка и чувство юмора развиваются как выражение хорошего настроения и одна из первых форм межчеловеческого общения (см. статью Й. Шторка в т. II). Юмор является наивысшей интеграцией человеческих ценностей, позволяет человеку насладиться частичным возвращением к ранним стадиям развития и дать выход энергии, которая теперь не будет использована для вытеснения. Коммуникация с бессознательным создает предпосылки для творчества, свободы и здоровья. Хотя сам Гротьян, по-видимому, даже не заметил, что его взгляд на развитие юмора едва ли согласуется с фрейдовской трактовкой роли Сверх-Я в осуществлении юмора, все же ему принадлежит одна немалая заслуга: опираясь на собранный им фактический материал, он опроверг распространенное заблуждение, что в сновидениях якобы нет никакого смеха и юмора, о чем, впрочем, знали уже Ференци и Фрейд. Мы не можем останавливаться здесь на его интересных анализах в отношении быка Фердинанда, Мики-Мауса и Алисы в стране чудес. Анализ смеха для Гротьяна — это исследование творческого взаимодействия между бессознательным и сознательным. Переживание удовольствия состоит в осуществлении собственных возможностей. В конечном счете он дает упрощенную форму первоначальной концепции Фрейда: острота возникает тогда, когда агрессивная тенденция вытесняется в бессознательное, соединяется там с радостным воспоминанием детства, а затем неожиданно вновь появляется на поверхности. Освободившийся теперь контркатексис отводится через смех, особенно, если удовольствие от юмора в процессе рассказа может эмпатически отразиться на слушателе. Если этого не происходит, то неудовольствие, стыд и вина возвращаются. Юморист не отрицает существования беды, он лишь показывает, что сильнее ее. Разумеется, победа эта не окончательная и не полная. 309