* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Ошибочны1е действия (Петер Херлин) произвольных сознательных импульсов и непроизвольных поведенческих автоматизмов. Но вместе с тем этот тип ошибочных действий является общей формой любого ошибочного действия и, стало быть, лежит в основе ошибочного действия в узком смысле. Недостаточная согласованность между импульсом и автоматизмом (например, речи, письма) наблюдается, когда человек подвергается чрезмерной нагрузке (например, вынужден произносить фразу с высокой скоростью, нервничает, пишет под диктовку или считает в слишком быстром темпе) или когда он лишен возможности обеспечить правильное протекание действия (например, испуг за рулем автомобиля, ведущий к аварии, или когда сознание вместо задуманного действия фиксировано на ином предмете). Системная область, к которой общая глубинная психология относит ошибочные действия в психоаналитическом смысле слова, является, по Хайссу, ошибочными действиями в широком смысле слова. «Механическая сторона всех ошибочных действий состоит в нарушении согласованности между схемами автоматизированного и целенаправленного поведения, то есть побуждающими или сдерживающими импульсами сознания» (там же, 130). И только во вторую очередь, при уже существующей нескоординированно-сти, подавленные намерения могут проявиться и повлиять на формирование ошибочного действия. Согласно теории Хайсса, такие намерения не являются достаточным условием для возникновения ошибочных действий в узком смысле, психоанализ же утверждает, что без них ошибочные действия невозможны, только в одних случаях это условие является одновременно достаточным, в других же для превращения сознательного намерения в ошибочное действие необходима поддержка вспомогательных факторов. Против теории Хайсса можно возразить — если психоаналитическая теория права, считая, что есть случаи, когда «противоречивость» намерений является единственной причиной ошибочного действия, — что эта «противоречивость» создает почву для некой автономной формы недостаточной согласованности намерения с автоматизмом, стоящей в одном ряду с такими формами, как чрезмерность требований и неуправляемость автоматизма, то есть не сводимой к ним. Кроме того, Хайсс допускает явную ошибку, когда, иллюстрируя феномен нескоординированности, в котором видит главное условие возникновения ошибочного действия в узком смысле, он, в частности, пишет: «Уже то легкое затруднение, которое мы ощущаем, говоря нечто, в чем внутренне не уверены, когда пишем нечто нам неприятное или вызывающее протест, а также многие другие процессы подобного рода позволяют возникнуть этой нескоординированности. Дивергенция же сознательных импульсов порождает состояние, в котором может дать сбой соответствующий автоматизированный процесс письма или речи. Весьма показательно, что в такие моменты может проявиться ранее возникшее и отвергнутое сознательное намерение, которое существовало в виде мысли или чувства» (там же, 131). Но разве не является описанная «ненадежность сознания» (Хайсс) результатом (исходного) нарушения одного намерения другим? Ведь усомниться в одном намерении можно лишь имея другое намерение, критикующее и ослабляющее первое. И почему такое сомнение не может возникнуть само по себе — то есть вне связи с неуправляемостью или перегрузкой автоматизма (имеющими иные причины), — порождая нерешительность, ослабляя способность управлять действием в ходе его выполнения? Почему противоречивость намерений не может служить самодостаточной, автономной причиной нескоординированности? 301