* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Шандор Ференци: его вклад в психоанализ (Гельмут Дамер) фликты между индивидом и «внешним миром» (О III, 483, 489). Критикуя Юнга, он писал, что доисторическое изобретение добывать огонь с помощью трения удовлетворяло «в первую очередь не сексуальную, а реальную потребность» (О I, 261) и служило не символическому удовлетворению сексуальности, а реальному самосохранению. Рассуждая о генезе девиации, Ференци определенно высказывается, что даже человека с нормальными задатками «отношения» толкают на преступления (О III, 406 и 409), и тем самым присоединяется к требованию Зигфрида Бернфельда дифференцировать психоаналитическую теорию социализации на специфические классы и «расценивать данности социального статуса в качестве третьего фактора» (наряду с конституцией и историей детства) «этиологического ряда добавлений» (Bernfeld 1931, 267) 32. В конечном счете даже к роли сексуальности в этиологии неврозов он подходит социологически. Мысленный эксперимент (несколько десятилетий спустя повторенный в кино Луи Бюнюэлем) — «если представить общество, в котором прием пищи был бы таким же постыдным жизненным проявлением, как у нас совокупление» (у Бюнюэля заменяется дефекацией), «то есть чем-то, что хотя и приходится делать, но о чем никто не говорит и о чем чуть ли не возбраняется думать, то в этом обществе все, что связано с едой, подверглось бы столь же сильному ограничению, какому подвергается сексуальное удовлетворение у нас, и тогда, наверное, главную роль в этиологии психоневрозов играло бы вытеснение потребности самосохранения» — приводит его к выводу: «Доминирующая роль сексуальности в возникновении душевных заболеваний сводится большей частью к социальным причинам» (ПЛ. 31). Показательным с точки зрения отношения Ференци к социологии является его трактовка психологии женской сексуальности. Он заимствовал у Фрейда концепцию, согласно которой первую ведущую генитальную зону у девочки представляет собой рудимент пениса, клитор, однако затем — из-за зависти девочки к пенису и идентификации с матерью — ведущая зона смещается с («мужского») клитора на («женскую») вагину. Это характерное для того времени идеологическое представление не согласуется с данными, полученными в современных физиологических исследованиях сексуальности и эмбриологии 33. Но и эта отвергнутая сегодня теория не помешала биоаналитику Ференци понять различную роль обоих полов в коитусе и их биологическое разделение труда в прокреации как результат борьбы и подавления. Однако он не искал причины биологического неравенства полов, принявшего вид неравенства социального, в (продолжающейся и поныне) предыстории человеческого общества. «Низвержение материнского права», «всемирно-историческое поражение женского пола», «одну из самых решающих (революций), которую пережили мужчины» (Engels 1962, 61-62) 34, он игнорирует, уделяя основное внимание революции естественноисторической: выходу на сушу части морских животных во время великой геологической катастрофы высыхания морей. Этот переворот и связанная с ним борьба за приспособление привели к дальнейшей дифференциации физического строения обоих полов. И история пережитого страха смерти и история благополучного в конечном счете приспособления постоянно инсценируется высшими животными в «той особой координации агрессивных действий и изменений психофизического состояния, которые называются половым актом» (О III, 179), чтобы совладать с пережитыми в фило- и онтогенезе травмами. Ференци указывает на то, что у девочек «уже в раннем возрасте обнаруживаются следы страха борьбы с мальчиками», а также на то, что у животных «собственно любовной жизни и даже каждому отдельному любовному акту предшествует борьба между полами, которая обычно заканчивается стыдливым бегством и в конце концов капитуляцией перед мужской силой». «Но и в культурном мире ухаживание мужчины содержит в себе фазу борьбы, хотя и во многом смягченную. 177