* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПСИХОАНАЛИЗ. Зигмунд Фрейд В день восьмидесятилетия Фрейда Томас Манн, который перед этим ходатайствовал о присуждении Нобелевской премии Фрейду — к сожалению, безуспешно, — лично вручил юбиляру благодарственный адрес, составленный им самим и Стефаном Цвейгом. Кроме того, Манн переслал Фрейду манускрипт своего доклада о Фрейде (Mann 1936), с которым он успел выступить в пяти или шести различных городах. Адрес звучал следующим образом (Jones III, 245): Мы приветствуем восьмидесятый день рождения Зигмунда Фрейда как заветную возможность выразить наши благие пожелания и почтение творцу и зачинателю нового, более глубокого знания о человеке. Этот отважный исследователь и целитель, оказавший влияние в каждой сфере своей деятельности, как врач и психолог, философ и человек искусства, стал для двух поколений вождем и проводником в неизведанный доселе мир человеческой души. Совершенный дух, «человек и рыцарь со взглядом из бронзы», как отозвался Ницше о Шопенгауэре, исследователь и мыслитель, который сумел выстоять в одиночку, а затем многих привлек к себе и увлек за собой, он прошел свой путь и дошел до истин, которые казались опасными оттого, что приоткрывали робко сокрытое и освещали тьму. Повсюду обнажал он новые проблемы, изменяя старые мерки, его поиски и находки широко распахнули пространство духовного исследования, и даже его противники обязаны ему творческим импульсом, который они получили от него. Пусть будущие времена изменят или ограничат то или иное достижение его исследования, вопросы, которые Зигмунд Фрейд поставил человечеству, никогда уже не будут обойдены молчанием, его знания никогда не смогут вновь погрузиться во тьму. Понятия, которые он создал, термины, которые он сотворил, уже вошли, как нечто само собой разумеющееся, в живую кровь языка; во всех областях духовной деятельности, в литературной критике и искусствоведении, истории религии и древней истории, в мифологии, фольклористике и в педагогике, а также и в самом творчестве отчетливо прослеживается его влияние, и если чему из деяний нашей семьи и суждено уцелеть от забвения, так — мы в этом уверены — его делу познания души. Мы, нижеподписавшиеся, которые не могут представить свой собственный духовный мир без отважного творчества Фрейда, счастливы, что этот великий неутомимый человек по-прежнему среди нас и с несломленной силой продолжает свою работу. Пусть наше благодарное внимание еще долго сопровождает этого высокочтимого человека! 8 мая 1936 года Манн зачитал свой доклад в венском Академическом объединении медицинской психологии, но Фрейд не смог при этом присутствовать. Макс Шур попросил Манна съездить к Фрейду на его дачу в Гринцинг и в кругу близких повторить эту торжественную речь. Фрейд, который вообще-то не слишком ценил восхваления в свой адрес, не только с удовольствием принял этот знак внимания, но даже, как сообщает Шур, «был глубоко тронут» (Schur 1973, 566). После этого за чаем оба обсуждали свою работу: Фрейд говорил о «Моисее», Манн об «Иосифе» 96. Шур добавляет, что Фрейд живо идентифицировал себя с Иосифом, поскольку также был первенцем и толкователем сновидений. В эссе «Фрейд и будущее» (1936) Манн называет Фрейда «человеком, прокладывающим путь в гуманизм будущего», и пишет, что полностью убежден, «что в жизненном творчестве Фрейда однажды обнаружат важнейший из краеугольных камней, который будет использован при строительстве на разные лады задумывае- 128