* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

266 ЭЕОДОРЪ БОРИСОВИЧЪ. Русш Самодержецъ, и сынъ нашь Царевичъ Князь Оеодоръ Борисовичъ всеа Русш, по сей грамот^ царицу старицу Александру пожаловали, ce-fe у net грамоты рудити не велели никому нитёмъ, а велели ходит и по тому, какъ въ сей гра-мотЬ писано». 25 1юня 1599 г. Борисъ «для своего царскаго венца и многол^т-няго здравья, и для сына своего царевича кн. беодора Борисовича всеа Русш много д^тняго здравья» освободилъ вс^хъ жи-вущихъ въ Сибири ясачиыхь людей отъ взимаемой съ нихъ подати мягкою рухлядью. Царь Борисъ не только самъ нежно лю-билъ сына, но жедалъ, чтобы все какъ pyccKie подданные, такъ и npiI3Hie иностранцы, его любили, а потому, по выражение Карамзина, «въ дЪлахъ внутрея-нихъ и внешнихъ дав ал ъ ему право ходатая, заступника, умирителя; ждалъ его слова, чтобы оказать милость и енисхож-дее1е». У Бориса были сношешя съ империей Шмецкой (теперешней Австр1ей), съ Польшей, Швецией, Англией, Шотландией, Гру-niea и Крымомъ. Мы не станемъ останавливаться на этихъ сношешяхъ подробно, такъ какъ о нихъ уместно говорить въ бюграфш Бориса Годунова. Упомянемъ лишь о томъ, что относится непосредственно къ Эеодору Борисовичу. 1) Сиошенгя съ ипмецкимъ илтерато-ромъ. Въ 1599 г. отправленъ былъ къ немецкому императору думный дьякъ Аеана-сШВласьевъ съ грамотой о воцаренш Бориса. Власьеву оказали хороппй пр!емъ, и эрцегерцогъ Максимил1анъ позвалъ его къ себе однажды на обЁдъ; чашу за здоровье Бориса и императора Рудольфа эрц-герцогъ выпилъ стоя, а затемъ селъ и, наливъ другую чашу, сказалъ: «дай Господи, здоровъ былъ и счастливь царевичъ кн. веодоръ Борисовичъ на мнопе лета, а съ нами бъ былъ въ ссылке и въ любви». Въ 1601 г. пр!езжалъ въ Москву посланникъ немецкаго императора Шель; встречалъ его 8а Тверскими воротами и приветствовалъ отъ царя и царевича дво-рянвнъ Петръ Владимировичъ Влагово. 21 мая Щель былъ на отпуске у Бориса; въ атотъ день, вследств1е npieMa грузик-скихъ пословъ, царь и царевичъ веодоръ сидели въ Грановитой палате въ царекомъ платье и въ дтадиме. Мих. Глеб. Салты-ковъ «явшгь» Шеля имъ обоимъ. Въ 1604 т., въ ожиданш проезда гонца отъ императора Рудольфа, Борисъ съ сыномъ поехалъ 28 мая молиться въ Троице-Сер-певъ монастырь, о чемъ и веделъ сказать гонцу. По возвращении въ "Москву, царь и царевичъ приняли гонца въ Золотой палате: они сидели на своихъ цар-скихъ местахъ (следовательно было два престола) въ «смирныхъ», т. е. по теперешнему траурныхъ бархатныхъ гладкихъ шубахъ и въ черныхъ шапкахъ, для вы-ражешя скорби по случаю кончины сестры Бориса, вдовы царя веодора 1оанно-вича, царицы Ирины, въ постриженш инокини Александры. Каждый изъ нихъ спросилъ гонца про здоровье императора и пожаловалъ ему по сороку соболей; что касается кубковъ, которыми гонецъ имъ ударилъ челомъ, то они, по государеву приказу, отвезены были ему назадъ. 2) Сношенья съ Польшей. 16 октября 1600 г. торжественно въехало въ Москву польское посольство, во главе котораго находился лнтовскШ канцлеръ Левъ Са-пега, уже ранее бывавшШ въ Россш. Подъ предлогомъ болезни, царь долго не принималъ пословъ; ихъ представили наконецъ 26 ноября, и возле Бориса сиделъ царевичъ веодоръ. После дрсдставлешя все еще медлили съ переговорами. 3 декабря послы явились во дворецъ, но на царекомъ месте нашли не Бориса, а сына, его, окруженнаго боярами и думными людьми, который и объяви лъ посламъ, что отецъ его прикааалъ своимъ боярамъ вести съ ними переговоры. Такой пр1емъ былъ конечно необыченъ, но послы уже знали, что Борисъ всюду постоянно вы-двигаетъ сына; напр., имъ говорили неоднократно: «Вел. государь, царь и вел. кн. Борисъ беодоровичъ всея Русш самодер-жецъ и сынъ его царевичъ веодоръ Борисовичъ жалуютъ васъ своимъ обедомъ». Лишь въ августе 1601 г. ваключили съ Польшей перемир1е на двадцать летъ; ваять съ короля Сиглвмунда присягу въ соблюдении перемир!я отправились боя-ринъ Мих. Глеб. Салтыковъ и думный дьякъ Аоанас1й Власьевъ. По приказашю Бориса, Салтыковъ сказалъ панамъ рада, что перемир!е заключается виедств1е челобитья царевича. Пируя въ январе 16U2 г. въ день отпуска въ королевскомъ дворце, Салтыковъ и Власьевъ видели сына Сигизмунда, Владислава, которому было въ то время 7 лётъ. Они выразили