* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ТЦЕЛКАЛОВЪ. 41 малодушный» Щ. ускакали верхомъ къ Дерпту, оставивъ войско безъ всякой команды, сл^дств1емъ чего было общее бегство. Въ «Актахъ Западной Poccin» (т. Ш, 105) говорится, что Щ. былъ среди побитыхъ и пойманныхъ, но это. повидимому, ошибка. Прпнималъ ли онъ активное учаспе въ этихъ военныхъ Д'Ш-ств1яхъ, т. е. иачальствовалъ какой-нибудь частью, или же оставался совйтиикомъ и * дар е-вымъ окомъ », о стается неясиьшъ. Въ однихъ актахъ онъ за это время называется просто воеводой, безъ увазанш на ближайипя функцш, въ другихъ же, какъ, напр., въ «Запискахъ о Московской войне» Гейденштейна, ? аз сказывается, что Щ. былъ однимъ изъ четверыхъ воеводъ, пользовавшихся особымъ уважешемъ, и начальствовалъ надъ конницей. Любопытно, что sa это малодушное бегство онъ не только не- нав.чвкъ на себя гнева 1оапна, но даже иопалъ къ нему, кажется, въ еще большую милость. Но крайней мере ужо въ 1579 г. 1оаннъ поручилъ ему весьма щекотливое д'Ьло; находясь самъ въ походе, онъ, после падешя Полоцка, писалъ Щ., чтобы тотъ объявилъ объ успехахъ неир1ятеля жнтелямъ столицы,—спокойно и хладнокровно, что онъ и въшолнилъ съ полными умеюемъ. Въ перефразировке Карамзина онъ будто бы сказалъ, обращаясь къ собравшейся толпе, следующее: «Добрые люди! Знайте, что король взялъ Полоща к сжегъ Соколъ: в'Ьсть печальная; но благоразумие требуетъ отъ насъ твердости. Нётъ постоянства на свете; счастье изменяешь is великимъ государямъ. Полоцкъ въ рукахъ Стефана—вся Ливотя въ нашихъ. Пали некоторые росс!яне—пало гораздо больше лптовцевъ. Утешимся въ малой невзгоде воспоминашемъ о многихъ столь славныхъ победахъ и завоевашяхъ царя православ-наго»... Тотъ же Ордерборнъ, изъ кото-раго Карамзинъ оаимствовалъ предыдущую речь, удостоверяешь, что слова Щ. оказали полное действ!е на мужчинъ, но ни малейшаго на женщинъ, которыя «с% плачемъ и воплемъ бегали по улицамъ н требовали себе другихъ мужей вместо уби-тыгъ»... Щ. пытался просить мужчинъ унять плачущихъ, «доказывая изъ летописей, сколь опасны бунты бываютъ»; когда же и ато не помогло, комический инцидентъ принялъ трагическую форму: Щ. велёлъ принести розогъ и этимъ сред-ствомъ «усмирилъ мятежницъ». Дальнейшая деятельность Щ. въ По-сольскомъ приказ!; отмечается следующими этапами, о которыхъ сохранились сведен1Я. 10 сентября 1578 г. онъ принимала. крымскихъ пословъ, на С.гЬдуЮПП11 день взялъ у нихъ вручительныя грамоты, а 13 числа того же месяца послы, им приказанию государя, за ответомъ ходили къ Васи.тгю Григорьевичу Зюзину «да in, дьяку Ондрею ко Щелкалову»; въ следую щемъ году, въ ионе, въ Москву iipife-укалъ «изъ Но гая Ивашка Кузминской... и какъ ся у него въ Ногаехъ государево дело делались и тому лодалъ дьяку Ондрею Щелкалову списокъ»; i 7 марта 1580 г. «нагайск]'е Урмагмедъ мирзины послы Дс-ветей съ товарищи къ Москве ?????????, а государь въ ту пору былъ въ 0лександ-ровской слобод'Ь. и по государеву приказу были въ Посодокой избе у дшеа у 0 ядре л Щелка-лова и грамоты подали ». Въ 1581 г. онъ велъ переговоры съ паискимъ посломъ 1езуитомъ Аптошемъ Поссевипомъ, который 18 августа прибылъ къ государю въ Старицу и былъ принять необыкновенно пышно. Речь игла о воздействии панн на Батор^я въ томъ смысле, чтобы последнШ, опьяненный победами, не выстави лъ слпшкомъ болыпихъ требований; параллельно съ этимъ Поссевинъ нзлагалъ Щ, и его брату намерения Григория XIII вступить въ тесный союзъ съ Московскимъ государствомъ и вести совместную гл. нимъ борьбу противъ турецкаго султана. Въ 1юн1. 1582 г. Щ. вместе съ ршевевимъ ?&?$??-яикомъ Богданомъ Яковлева чемъ Бель-скимъ и думнымъ дворяниномъ Аеаиас'1емъ бедоровичемъ Нагимъ давалъ utbutt. ли-товскимъ посламъ; наконецъ, 2 шня того же года онъ нодписалъ договорный грамоты о мире, заключенный съ посла mi г Стефана Батор1я. Апогеемъ могущества Щ. былъ конец,'f. царствования 1оанна Грознаг о и царство-вате веодора Тоанноикча. АншйскШ no-no.гь сэръ Чарльаъ (Еремей) Баусъ въ письме отъ 12 августа 1584 г., между ирочнмъ, пишетъ: «Объявляю, что, когда я выехалъ изъ Москвы (на второй день после смерти 1оанна), Никита Романовичъ (Юрьевъ) и Андрей Щелкаловъ считали себя царями, и потому такъ и назывались многими людьми, даже многими умнейшими и главнейшими советниками. Сынъ же покойнаго царя ведоръ и те советники, которые были бы достойны господствовать