* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ШЕВЫРЕВЪ. 27 Шевыревъ доходилъ до крайностей, до изображетя его въ виде рыцаря безъ шляпы, на щите у котораго громадными буквами написано: «убйждеше», и обли-чешй въ отсутствш убежденШ, въ переменчивости, въ наглости и т. п, (Москвит. 1842 г. № 1, стр. XXVIII). Шевыревъ до некоторой степени страдалъ литера-турнымъ дальтонизмомъ. Восхваляя за хоропий «КарамзинскШ» слогъ Жуков-скаго, Пушкина, Лермонтова, наряду съ ними Шевыревъ отмйчалъ, какъ выдающаяся явления русской литературы, про-изведешя 0. Глинки, г-жи Зенеиды Р., г-жи Шишкиной, Зражевской, Жуковой и упрекалъ за недостатки слога Полевого и Кукольника («Москвит.» 1842 г. № 3). Отмёчая, какъ выдающаяся по талантливости, произведетя Пушкина, Гоголя, Лермонтова, Шевыревъ въ то же время высказывалъ очень своеобразный суждения объ этихъ писателяхъ. Онъ утвер-ждалъ напр., что главной чертой произве-денШ Пушкина является эскизность. «Произведения Пушкина, разсматриваеыыя въ ихъ совокупности, — чудныя массы, го-товыя колонны, или стояпця на ?????, или ждущая руки воздвигающей, доконченные архитравы, выделанный резцомъ украшеншя, и при этомъ богатый запасъ готоваго дивнаго матер!ала. Да. да, вся поэз1я Пушкина представляетъ чудный, богатый эскизъ недовершеннаго здашя, которое русскому народу и многимъ ве~ камъ его жизни предназначено долго, еще долго строить и славно докончить». («Москв.» 1841 года № 9). Лермонтова Шевыревъ упрекалъ въ неправильности слога, отсутствии определенности, счи-талъ его лишь подражателемъ Пушкина, Жуковскаго ? Бенедиктова; грустныя стихотворения Лермонтова, по мнетю Шевырева, плоды хандры, иногда посещающей поэта, и лучше было бы, если бы поэтъ игь не печаталъ. Гоголь, по словамъ Шевырева, за очень малыми исключешями, лишь рисовалъ каррика-туры провинщальныхъ типовъ да подра- j жалъ Тику и Гофману. Шевыревъ реко-мендовалъ ему перейти къ изображение высшаго светскаго общества. Не въ си-лахъ оказался Шевыревъ установить отчетливый, определенный и правильный взглядъ на «Переписку». Шевыревъ не всегда былъ доволенъ слогомъ Гоголя и даже при второмъ изданш ? Мертв ыхъ Душъ» исправлялъ стиль предисловия (Письма Шевыр. къ Гоголю. «Отч. Имп. Публ. Библ.» 1893 г. Пршг, стр. 29). Въ первыхъ произведешяхъ Григоровича и Тургенева Шевыревъ виде,лъ признаки упадка русской литературы — отсутств1е художественной совести, отрицаше корен-ныхъ началъ народной жизни («Москвит.» 1848 г. «Ns 1); зато Шевыревъ не зналъ границъ, восхваляя Бенедиктова, и счи-талъ его главою новаго першда русской литературы. Довольно метко определилъ особенности Шевырева, какъ критика, Самаринъ. «Въ Шевыреве нетъ той простоты и смирешя, писалъ овъ Аксакову, безъ которыхъ не можетъ быть доступна тайна художественнаго произведения. Я считаю его неспособнымъ забыть себя въ присутствш высокаго создания, забыть, что овъ критикъ, что онъ изучалъ искусство, что онъ былъ въ Италш и потому долженъ понимать и видеть больше, лучше и прежде другихъ, которые не были въ Италш и не изучали искусства... Ему будетъ совестно предъ собою, если онъ увидитъ въ художественномъ произведении только то, что можетъ видеть бсякШ. Нетъ, онъ придумаетъ что нибудь помудренее и поставить свою выдумку между читателемъ и произведена емъ». (Барсук. VI, стр. 296—297). Въ заслугу Шевыреву, какъ критику, можно поставить то, что въ основу своихъ суждений онъ полагалъ данныя науки и добросовестное изучеше и искренно стремился къ безпристрастной оценке литературныхъ произведений. Шевыревъ всю свою жизнь вращался въ литературныхъ кружкахъ и былъ въ сношетяхъ со многими писателями и учеными. Изъ писателей Шевыревъ былъ особенно близокъ съ Гоголемъ, которому оказывалъ много услугъ: держалъ корректуру его сочине-тй, возился съ книгопродавцами, ведалъ его финансовый дела. После смерти Гоголя, Шевыревъ принимала деятельное [ участ!е въ разборе его бумагъ и хлопо-тахъ о посмертномъ изданш его сочи-нешй. Среди хранящихся въ Императорской Публичной Библ10теке бумагъ Шевырева есть целая пачка, озаглавленная; «Бумаги, касающаяся Гоголя и издашя его сочинетй». Насколько Гоголь ценилъ Шевырева, можно судить взъ его письма