* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ШАМИЛЬ. 509 (также на р. Хулхулу, не вдалеке отъ впадетя ея въ Сунжу) и затемъ на Маю рту аъ, сильный аулъ, окруженный балками (оврагами) на уступахъ чер-яыхъ горъ, лежавшШ на значительной высоте надъ долиною Чечни; онъ пред-ставлялъ собою какъ бы полуостровъ, окруженный двумя глубокими оврагами. Beb высоты были заняты горцами, выжидавшими удобной минуты, чтобы кинуться на нашъ отрядъ. Огонь нашихъ орудий обратилъ горцевъ въ бегство. Шамиль тщетно пытался ихъ удержать и долженъ былъ последовать ихъ примеру. Занявъ Маю рту пъ, наши войска двинулись далее на КачкалыковскШ хре-бетъ, сожигая встречавшиеся на пути аулы. Это произвело подавляющее впеча-тлеше на горцевъ. Шамиль убедился, что въ Чечнё борьба съ русскими невозможна и что онъ не въ состоянш ее удержать за собою. Онъ устремился на р. Мичикъ и сильно укрепилъ эту позицш, которая, однако, скоро была взята. Нравственно убитый, потерявъ лучшихъ людей и любивгййшихъ своихъ наибовъ, Шамиль ускакалъ въ Бачикъ-юртъ, лежащШ въ глубокомъ ущельи Гонкаула. Возникшая пъ это врем восточная война съ Тур щ сю и ея союзниками, ди-шивъ насъ возможности продолжать энергически военныя действия противъ Шамиля, до крайности оживила его надежды на дальнейппе успехи въ борьбе его съ PoccieK). Егопомощникъ, Магометъ-Эминъ, действовалъ среди черкесскихъ илеменъ запад наго Кавказа и воз буди лъ ихъ къ возстанш. Это въ свою очередь ободрило унывшее населеше Чечни. Шамиль вновь захоткяъ испытать счастье и лишить насъ плодовъ семилетней войны съ нимъ. Онъ приказалъ Магометъ-Эмину вторгнуться въ Кабарду и, возмутивъ ея населеше, идти, смотря по обстоятельствам^ или опустошать окрестности Пятигорска или прервать наши сообщения съ Влади-кавказомъ и Ставрополемъ. Самъ же Шамиль, съ массою дагестанекихъ горцевъ, намеревался двинуться на лезгинскую кордонную лишю и угрожать Тифлису. Планъ былъ необычайно отважный. Но смелый духъ горцевъ, гото-выхъ прежде умирать съ оруж1емъ въ рукахъ, былъ доведенъ до ничтожества безпрерывными неудачами последнихъ летъ, ужасными при этомъ потерями и жестоко-деспотическимъ правлешемъ Шамиля; горцы уже представляли собою не фанатиковъ, какъ прежде, а простыя толпы людей, насильно согнанныхъ къ бою, полуголодныхъ, машинально, изъ одного страха казни повинующихся Шамилю, который въ этомъ смеломъ своемъ предпр1ят!и потер ?? лъ полную неудачу. Магометъ-Эминъ былъ разбить при Ка-рачае ва голову; Аргутинскгй-ДолгорукШ, перейдя чрезъ главный хребетъ изъ Дагестана, зашелъ въ тылъ Шамилю и при-нудилъ его бежать. Такимъ образомъ, все заверешя его объ ослаблеши нашихъ силъ на Кавказе вследствие войны съ Турщею являлись обманомъ, но легко-вёрные asiarcKie народы легко имъ поддаются. Шамиль вновь затронулъ чувствительную струну каждаго мусульманина, верующаго въ священную для него обязанность пылать ненавистью къ не-вернымъ, и сталъ уверять горцевъ въ скоромъ прибытш турокъ на Кавказъ, изгнаши русскихъ, возвращеши горцамъ отобранныхъ у нихъ земель и т. д. Эти уверешя и отсутствие зимою 1853—1854 года нашихъ войскъ въ Чечне ободрили непокорное ея населеше и придали уве-решямъ на словахъ силу действительности. Шамилю удалось собрать толпу пешихъ и конныхъ горцевъ, числомъ въ 15.000 человекъ, съ которою онъ двинулся чрезъ Андт на лезгинскую лишю, намереваясь при удаче угрожать Тифлису, Грузш и даже сблизиться съ турецкими войсками. Онъ скоро атаковалъ Кахетинское селеше Шильды, отправявъ вместе съ темъ небольшой отрядъ за Алазань. Но все это были набеги, не имевшее никакого вл!яшя на обпдй ходъ делъ. Шамиль очень хорошо понималъ самъ, что все его уверешя—одни слова, одна химера. Скоро наши войска заняли аулы Сати-юртъ и Кара-су, находящееся за переваломъ отрога Ичкеринскихъ горъ, вверхъ по Алазани. Въ отмщеше за это Шамиль приказалъ сделать набегъ на деревню Андрееву близъ Внезапной, не имевшШ, однако, успеха. Шамиль, огорченный неудачами, решился опять лично двинуться. Собравъ толпы, онъ проникъ до аула Шали (близъ р. Джалки, притока Сунжи) и затЬмъ кинулся на Истису