* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

182 ФОНВИЗИНЪ. republique des lettres et des arts) русскЫ ! писатель выступ и лъ съ сообщеяхемъ объ! особенностяхъ родного языка: «я иъгЬлъ удачу понравиться въ собранш разска-зыван^емъ о свойств'); нашего языка», за-ьгЬчаетъ онъ въ одномъ изъ пасемъ къ роднымъ. По поводу евоихъ заняла пра-вов'Ёденхэмъ Ф. выражается такъ: < Главное раченхе мое обратилъ я къ познанш здешних ъ закоеовъ. Сколь много не совместны они въ подроби остяхъ евоихъ съ нашими, столь, наиротивъ того, обшдя правосуд1я правила просвещаютъ меня нъ познанш существа самой истины и въ способахъ находить ее въ той мрачной глубин^, куда свергаютъ ее невежество и ябеда. Система законовъ сего государства есть здагпе, можно сказать, премудрое, сооруженное многими веками и редкими умами». Находясь въ Париже, авторъ «Бригадира» но могъ, конечно, не заинтересоваться французскимъ театромъ. Отъ комедш французской Ф. въ восторге. «Что принадлежишь до спектаклей, шт-шетъ онъ, то комед1я возведена здесь на возможную степень совершенства. Нельзя, смотря ее, не забываться до того, чтобъ не почесть ее истинною ncTopiero, въ тотъ моментъ происходящею. Я никогда себе не воображалъ видеть подражаше натуре столь совершеннымъ. Словомъ, комед1Я въ своемъ роде есть лучшее, что я въ Париже виделъ». Говоря о французской литературе, Ф. не екрываетъ недостатковъ нравсгвеннаго характера некоторыхъ писателей, KaKb бы ни былъ великъ ихъ талантъ и литературный авторитетъ; онъ говоритъ объ этихъ недостаткахъ въ очень резвихъ выражетяхъ, но самая резкость этихъ выражешй свидетельствуетъ о силе впечатленья, оставленная въ душе нашего писателя произведен 1ями французской литературы. «Не могу вамъ довольно изъяснить, ппшетъ онъ, какими скаредами нашелъ я въ натуре техъ людей, коихъ сочннешя вселили въ меня душевное къ нимъ почтете». Бъ этихъ словахъ слышится разочарование и обида; русскому писателю до боли досадно отъ того, что нравственный уровень французской литературной среды оказался не соответствую-щимъ высоте талантовъ, блестевшихъ въ этой среде. Ф. ценилъ писателей, которые «соединили свои знан1я съ поведе- нием^ . Такими, по его суду, оказались Руссо, съ которыыъ, впрочемъ, русскому путешественнику не удалось познакомиться, и Тома {Thomas), авторъ «По-хвальнаго слова Марку Аврелш», которое переведено было Фонвпзинымъ на ? у секли языкъ. «Судьба не велела мне видеть славнаго Руссо, пишетъ Ф. сестре. Твоя однакожь правда, что чуть ли онъ не нсехъ почтеннее и честнёе изъ господъ философовъ нынещняго века. По крайней мере безкорыспе его было строжайшее». О Тома нашъ писатель отзывается такъ: «Исключая Томаса, котораго кротость и честность мне очень понравились, па-шелъ я почти во всехъ другихъ много высокомерия, лжи, корыстолгоб1Я и подлейшей лести». Одинъ изъ историковъ французской литературы называетъ Тома, любимца нашего сатирика, un liomme de bien qu'aucun soupcon ne peut atteindre et qui echappa completement a la contagion morale dans un siecle de licence,... philosophe a la maniere des anciens, disciple d'Epietete et de Marc-Aurele egare parmi epicuriens». Что касается суждений нашего писателя объ общественныхъ отно-цгешяхъ и административныхъ порядкахъ Францш, то для правильной оценки этихъ сужденш нужно прппомннть время, къ которому относятся наблюдеи1Я Фонвизина,—время, когда старый государствен-: шш строй, ancien regime, долшвадъ свои последше дни. Французаие историки пользуются письмами Фонвизина, какъ ценнымъ матер1аломъ для изображешя некоторыхъ стороиъ быта дореволюционной Францш. Въ исторической хрестоматии (Lectures historiques) по исторш новаго времени, составленной Ж. Лакуръ-Гайе, приведено несколько отрывковъ изъ ппсемъ Фонвизина, рисующнхъ «сцены провинщальной жизни» (гл. XVIII, отд. II); отрызки приведены по французскому переводу, изд. съ предислов1емъ Мельхиора де Вогюэ. — Въ дополнение следуотъ заметить, что делясь съ своими корреспондентами наблюдениями надъ европой-ской жизнью, авторъ никогда но забы-валъ своего Иванушки. Онъ боялся и тени сходства съ теми людьми, которые выдавали себя за знатоковъ и поклонни-ковъ европейскаго образования, не понимая на еамомъ деле и не умея понимать истиннаго смысла этого образован1я.