* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

172 ФОНВИЗИНЪ. отца, съ церковно-славянскпмъ языкомъ. «Какъ скоро я выучился читать,—разска-зывавтъ Ф.,—такъ отецъ мой у крестовъ (т. е. прп молебнахъ ? другпхъ домаш-нихъ богослужешяхъ) заставлялъ меня читать. Сему обязанъ я, еслн имею въ рос-елйскомъ язык-Ь некоторое знаше. Ибо, читая церковныя книги, ознакомился я съ славянскнмъ языкомъ, безъ чего poccia-скаго языка и знать не возможно... Отецъ мой, првм&чая изъ читаннаго мною те м^ста, коихъ, казалось ему, читая, я не разум'Ьлъ, нрпнималъ на себя трудъ изъяснять мне ояыя; словомъ, попечения его о моемъ наученш былп безмерны>. Учителей иностранныхъ языковъ у Фонвизина не было. Въ 1755 г. открыть былъ московский университетъ и при немъ гимназия. Одними изъ первыхъ восиитанниковъ, поступив-шихъ въ гимназию, были братья Фонвизины: Денпсъ и Павелъ. Научное предода-ваюе въ университетской гимназш оставляло желать очень многаго. «Учились мы, говорить Ф., весьма безиорядочно, ибо съ одной стороны причиною тому была ребяческая леность, а съ другой нерадеше и пьянство учителей>. Несмотря однако на недочеты въходе учебнаго дела, Ф. съ благодарностью вепомпналъ о своихъ школь-ныхъ го дахъ. Въ это время «обучась по-латынп>, онъ «положилъ основание неко-торымъ знан!ямъ>. Тогда же онъ «научился довольно немецкому языку» и «по-лучплъ вкусъ къ словеснымъ наукамъ». Знакомство съ латинскимъ языкомъ, по замечанию Фонвизина, «пособило весьма къ обучению французскаго»; этимъ языкомъ Ф. занялся въ конце учебнаго курса. Изъ преподавателей своихъ онъ съ особенной признательностью вепомпналъ о профессоре Шадене, который преподавалъ логику на латинскомъ языке. Денпсъ Ф. считался однимъ изъ лучшихъ воспитанниковъ гииназш: онъ не разъ получалъ награды (пъ 1756, 1760 и 1761 гг.); его школьный сочинешя назначались, вместе съ другими лучшими работами, для прочте-шя на публичныхъ актахъ. Въ одномъ изъ такихъ сочияешй юный авторъ старался с показать щедрость и прозорливость ЕяИмператорскаго Величества, всещедрой музъ основательницы и покровительницы»; въ другой работе, изложенной на нЪхец-комъ языкё, речь шла «о наилучшемъ способе къ обучешю языковъ». Объ успе-хахъ Фонвизина свидетельствуешь его иредставлеше Ив. Ив. Шувалову. Ди-ректоръ университета, съ некоторыми лучшими воспитанниками, отправился въ Пе-тербургъ «для показан]'я основателю университета плодовъ сего учплпща». Въ числе <избранныхъ ученпковъ» были и братья Фонвизины. Время этой поездки определяется двумя указашями самого Фонвизина: онъ былъ представлепъ Шувалову нрежде «производства» въ сту-девты, а это производство относится къ 1760 г.; въ Петербурге московский гпмна-зистъ виделъ на сцене комедш Гольберга: «Генрпхъи Пернилла»; первое представло-HIe этой комедш, по свидетельству «Дра-матическаго словаря», относится также къ 1760 г.; остается такимъ образомъ признать, что Ф. былъ въ Петербурге въ начале этого именно 1760 г. (по словамъ Фонвизина, онъ и его товарищи ездили въ Петербургъ «зимой»). Замечание Фонпи-зпна о томъ, что во время поездки, т. е. въ январе—феврале 1760 года, онъ былъ «не старее четырнадцати летъ> вполне совпадаетъ съ годомъ его рождения, ука-заннымъ въ надписи на надыогильномъ камне (3 апреля 1745 г.). Въ Петербурге Денпсъ Ивапопичъ им'Ьлъ случай видетьиекоторыхътогдашнпхъзнаменитостей нашего служебнаго, ученаго и артнстическаго Mipa. Онъ былъ иредста-влеиъ Шувалову, былъ на куртаге во дворце, где его поразило « везде аяющее золото, собраше людей въ голубыхъ и красныхъ лентахъ, множество дамъ прекрасныхъ, наконецъ огромная музыка». При пред-ставленш московскихъ гамназистовъ Шувалову прЕсутствопалъЛомоносовъ.Узнавъ, что Ф. и его товарищи учились по-латыни, ученый «началъ говорить о пользе латин-скаго языка съ великимъ краснореч1емъ». Въ доме своего дяди Ф. познакомился съ знаменитыми актерами Оод. Гр. Волко-вымъ и Ив. Ае. Дмитрепскимъ. Это знакомство оказалось особенно интереашмъ для будущаго драматурга. «Ничто въ Петербурге, говоритъ онъ, такъ меня не восхищало, какъ театръ, который я уви-делъ въ первый разъ отъ роду... ДМ-ctbih, произведеннаго во мне театромъ, почтп описать невозможно: комедш, виденную мною, довольно глупую, считалъ я произведешемъ глубокаго разума, а акте-