* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

РОСГГОПЧИНЪ. 297 соглашался съ его оценкой графа Панина,: котораго тотъ считалъ главнымъ внповпи-, комъ крушендя своей политической карьеры. Изредка поддерживаемая въ верные годы· ноиаго царствоваазя, переписка друзей ьъ 1803 г. совершенно оборвалась и возобновилась лишь девять л^тъ спустя, когда историческая событ1я вновь выдвинули Ростопчина на политическую арену. На этотъ разъ первый шагъ къ возобновлен ifo переписи сделалъ Воронцову восторгавшейся образ омъ действш Ростопчина въ качестве Главнокомандуюздаго въ Моек ni. Съ этихъ поръ переписка между ними не прекращалось уже до самой смерги Р., а послй того, какъ ему въ 1815 г. пришлось покинуть Россйо, почти ежегодно происходила и лвчиыя евндашя друзей въ Париже или Лондоне. Письма Р. въ этотъ перюдъ являются хроникой тогдапшихъ новостей, полны живого иитереса, поражаютъ необычайной меткостью, желчно-остроумной наблюдательностью и иеумолимымъ скептическимъ отшшгешемъ ко всемъ вопроса мъ дня и ко всекъ тогдашни мъ собыиямъ европейской жизни. По отношен!» къ Франщи л къ французамъ авторъ остается прежиимъ Ростопчины мъ 1806—1812 г.г., полнымъ ненависти и презрен1Я ко всему фравцуз-скому, къ самой нащи, которую онъ не перестаетъ считать пустой, раавращенной до мозга костей и стремящейся заражать ядоыъ своихъ пороковъ чуть ли не весь человеческий родъ. Эта же оценка, если только не болёе сгущенная, замечается и въ его письмахъ по отношению къ Россш; съ резкиыъ осуждешемъ относится онъ къ той среде, которая въ описываемую эпоху окружала Императора Александра Р, опъ недонолепъ буквально вс^мъ и всеми,—и въ этомъ недовольстве нельзя не усмотреть отпечатка его личнаго разочарования и болезвенпаго чувства оскор-бленнаго самолюбгя; но при этомъ трудно подметить его собственные положительные идеалы: въ одно и то же время онъ обнаруживаете и глубочайшую антипатию къ лнберальнымъ стремлениями общества, и къ реакщо н ной пол ити ке власти. Быть можетъ, въ этомъ отразились его оторванность отъ русской почвы и кежелаше войти Ц'Ьликоыъ въ чужую жизнь, но политическое чутье не покидало его и въ эту пору, и онъ съ редкой наблюдательностью под- мечалъ симптомы приблвжавшагося кру-шешя Реставрац1й' и и е прочность трона Бурбоновъ во Франщи. Оценивая всю перепасву Ростопчина съ Воронцовыми охнатывающую съ неболь-' шамъ ироаежуткомъ почтн 40-летнШ пе-' рюдъ времени, необходимо отметить, чти ! опа, помимо аьто 6io гра ? а ческаго зпачев^л : (Р. делился съ своамъ другомъ также и ! мельчайшими подробностями своей семей-j пой жизни, вплоть до самыхъ пнтимныхъ) I имеетъ большой исторически иптересъ. Въ этихъ его нвсьмахъ и замГ.ткахъ отразилась, какъ въ зеркале, вся современна» ему жизнь; въ его лице передъ нами не только политичеешй деятель и писатель-памфлетистъ, но и л'Ьтописецъ, хотя и не всегда б езпрв страстный, по. показашя котораго не могутъ быть опущены уже въ силу одной лишь важности техъ ролей, камя ему довелось играть. Целое иокшгЬ-iiie нашло въ этихъ пнсьыахъ Ростопчяпа своего м'Ьткаго критика. Страстность и впечатлительность автора приводятъ его, правда, иногда къ противореч1ямъ и сплошь и рядомъ объ одномъ и томъ же ллцЬ у него можно встретить совершенно раз-личиые отзывы; но какъ бы ни были неверны отдельная суждешя Ростопчина, иъ ц'Ьломъ его переписку нельзя не ценить за сообщеше множества цЬвныхъ историчо-скихъ свпд-Ьтельствъ, а аитору ея нельзя отказать въ зоркой наблюдательности и въ редкой живости изложешя. Вотъ какъ характеризуете эту переписку Р. одинъ изъ его современнаковъ, квязь Вяземсшй: „Это горячш памфлетъ; но памфлеты обыкновенно и пишутся сгоряча на песколькихъ стрл-ницахъ, на известное событие или по известному вопросу. А здесь памфлетъ почтл полувековой и ни на минуту не осты на ю-щ!й... Нельзя оторваться отъ чтешя, хотя не всегда сочувствуешь писавшему; нередко и осуждает его. Многому научишься изъ этой переписки, за многое поблагодаришь; но общее заключительное впеча-тлеч!е несколько тягостно- Бранныя слова такъ и сыпллтся: онъ за нами въ карманъ не лезетъ; они натурально такъ и брыз-гаютъ съ пера. Не хотелось бы помянуть покойника лвхонъ, а невольно скажешь, что онъ былъ большой ругатель; но вместе съ темъ признаешься, что ругательство его часто очень забавно, и пришлось бы пожалеть, если бы онъ менее ругался"...