* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

РОСТОПЧИНА. 225 для права любить, да и требовала-то безъ оеобауо подъема, безъ горячаго увлечения. То же самое подтверждаете знав-шш Ростопчину и близкий ей челов^къ—ея дядя Сушковъ. Братъ Ростопчиной разска-зываетъ, что она явъ задушевныхъ разговорам искренно сознавала свою вину и каялась въ написании этого злополучнаго стихотворешя, которое вырвалось из т.-подъ ея пера совершенно случайно и: необдуманно, подъ впечатл'Ъшемъ слыжанныхъ ею заграницею ложаыхъ ы вздорныхъ тол-ковъ о политическомъ воложенш Польши, судьбою которой она никогда прежде не интересовалась и ничего опредйлительнаго по этому вопросу не знала", ТЁмъ не ые-nie, доступа ко Двору Ростопчина лишилась; злоязычие язвило ее, и Ростопчины переселились, въ декабрё 1849 г., на постоянное жительство въ Москву. Зажили они роскошно, богато, хоть и не особенно открыто. Графъ увлекался цыганами, тройками, балетомъ, посещалъ Англпйскшклубъ, графиня жила отдельно отъ него и на своей половин^ проводила время по-своему, принимала гостей, изредка выезжала. Писала она теперь уже не мелшя лириче-СК1Я пьесы, а вещи более крупныя, а также романы въ прозе; писала она и неболышя пьесы для театра; последшя были легкими, милыми пустячками, приготовленными обыкновенно для чьего-нибудь бенефиса. Потерп^въ крупную неудачу при попытке занять въ выешемъ свете и при Дворе прежнее положен!« (ее пригласили удаляться еъ придворнаго бала), Ростопчина окружила себя людьми, къ которымъ собственно ее никогда и не тянуло, и которыхъ она въ душе считала чуждыми себе. У нея стали бывать А. Н. Островский, М. П. Погодилъ, Л. А. Мей, Е. Эделъсонъ, Т. И. Филисаовъ, ?. Ф. Павловъ, артисты М. С. Щепкинъ и Самарвнъ, Ю. Н. Бартеневъ, С. А. Соболевсый, В. А. ВонлярлярскШ, Д. В. Григоровичу И. С. Тургеневъ, А. Н. Май-ковъ, ?. ?. Щербина. Время проводили у | Ростопчиной весело, за исключетемъ, впрочем?,, тктъ вечеровъ, когда несколько тщеславная и жаждущая похвалъ хозяйка начинала читать гостямъ свои длинныя повести и драмы. Другой страстью Ростопчиной сделались въ то время лошади, болыпимъ ' знатокомъ и ценителемъ которыхъ былъ ея мужъ. Въ „московский перюдъ" своей жизни (1849—1858) Ростоюшна на писала целый ряцъ произведешй, изъ которыхъ главныя— следующая: „Нелюдимка'', драма въ пяти действкхъ, въ белыхъ стихахъ („Москвн-тянинъ" 1850 г.), „Поэзия и проза жизни. Дневникъ девушки'1, романъ въ стихахъ („Москвитянинъ" 1850 г.), „Семейная тайна ", драма зъ пяти действ1ягъ, въ стихахъ („Библютека для Чтения" 1851 г.), „Счастливая женщина", романъ въ прозе („Москвитянинъ* 1851—1852 г.), „ Одаренная", драматическая фантаз!Я> взятая изъ волшебнцхъ сказокъ XVII века, въ бё-лыхъ стихахъ (,, Библиотека для Чтетя" 1852 г.), „Палаццо Форлн", романъ въ прозе (Библиотека для Чтешя" 1854 г.), „Дочь Дснъ-Жуана", драматическая фантазии написанная белыми стихами („Панте-онъ* 1S56 г.), „Угасшая Звезда11 „ сцены въ бЬлыхъ стихахъ и въ прозе („Библиотека для Чтешя" 185G г.), „У пристани", романъ въ прозе (изд. Смирдина 1857 г.). Въ разныхъ журнал ахъ Ростопчина поместила разнъгя произведешя, написании то риемованными, то белыми стихами: роман-серо „Любовь въ Испаши", разсказы изъ воспоминаний „Уроки жизни", историческая сцена „Монахиня", отрывокъ изъ романа „Бальная сцена „Версальск1Я Ночи", „Донна Mapiff Колонна-МанчивиВъ „Пантеоне" Ростопчина напечатала комедш: „Домашнее уложеше", „Ни тотъ, ни другой", „Кто кого проучилъ?*, „Уедетъ или нйгъ?\ „Людмила и Люба", „Барыне скучно" (все—въ прозе). Къ этюггь нро-изведеюемъ Ростопчиной критика отнеслась отрицательно, видя въ нихъ падете ея таланта. „Дневникъ девушки" былъ очень растянуть; мысли отличались банальностью и непр1ятной> приторной санти-ментальностыо, Просто—у Ростопчиной съ современными ей поколешемъ ничего уже не было общаго: она отстала отъ новаго течения и, желая попасть ему въ тонъ, бала только неискренна и фальшива. Героиня ея „Нелюдимки11 удаляется въ деревню, разочаровавшись въ блеске большого света, и тамъ занимается помощью „мужичкамъ", устраивая для пейзановъ школу рукоделия и богадельню, но продолжаетъ выписывать платья изъ Парижа. Короче говоря,—для Ростопчиной наступило самое ужасное въ жизни писателя время: она стала см4шна. Ея философ1я женскаго чувства и взглядъ на жеясшй волросъ (въ романахъ „У 1Е