* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

227 ПУШКИНЪ. не былъ радостнымъ вид^шем-в: самъ поэть называетъ «завялой» душу этой женщины; она не принесла ему счастья: Она отвергла заклинанья, Мольбы, тоску души моей: Зенных-ь восторговъ измянья, Какъ божеству, не нужны ей. Съ душой, переполненной впечатлениями юга, съ сердцемъ, взволнованнымъ и несчастной любовью, и тревогами послйднихъ дней, Оушкпнъ пргЬхалъ въ тихую русскую деревню. Но она на первыхъ же порахъ встретила его крупными неприятностями. Его отецъ, Сергей Львовачъ, нм-Ьлъ без-тактность согласиться на предложение губернатора наблюдать за поведешемъ сына. Эту незавидную роль старикъ исполнялъ очень неудачно, дойдя до*распечатыва-шя писемъ, получаем ыхъ сыномъ. Его обычный эгоизмъ сказался ярко въ боязни за то, что ему придется отвечать за сына. На этой почвё разыгралось крупное столкновеше. Никогда между сыномъ и отцомъ не было никакихъ связей, но до этого времени они не переходили за пределы холоднаго равнодупия: теперь они столкнулись впервые. 31-го октября 1824 г. Пушкинъ писалъ Жуковскому, ища у него покровительства а помощи: «Пр^хавъ сюда, былъ я всеми встр^чень, какъ нельзя лучше; но скоро все переменилось. Отецъ, испуганный моей ссылкою, безпрестанно твердилъ, что и его ожидаетъ та же участь... Вспыльчивость и раздражительная чувствительность отца не позволяли мне съ нимъ объясниться; я решился молчать. Отецъ началъ упрекать брата въ томъ, что я преподаю ему безбожье; я все молчалъ; получаютъ бумагу, до меня касающуюся... Желая вывести себя изъ тягостнаго положешя, прихожу къ отцу моему и прошу позволен]'я говорить искренно—более ни слова... Отецъ осердился. Я поклонился, селъ верхомъ и уехалъ. Отецъ призываетъ брата и повелеваетъ ему не знаться avec ce monstre, ce fils denature... Голова моя закипела, когда я узналъ все это. гЬду къ отцу; нахожу его въ спальне и высказываю все, что у меня было на сердце целыхъ три месяца; кончаю темъ, что говорю ему въпоследтйразъ... Отецъ мой, воспользовавшись отсутств1еаъ свидетелей, выбегаетъ и по всему дому объявляете, что я его билъ... потомъ, что хо-телъ бить! Передъ тобою не оправды- ваюсь. Но чего же онъ хочетъ отъ меня съ уголовньшъ обвинешемъ ? Рудниковъ сибирскихъ и лвшешя чести? Спаси меня хоть крепостью, хоть Соловецкимъ мона-стыремъ! Не говорю тебе о томъ, что тер-пятъ за меня братъ и сестра!» Правда, тяжелый инцидентъ уладился: самъ отецъ сталъ уверять всехъ, что сынъ вовсе не покушался на его особу; онъ даже самъ, неожиданно для сына, ответилъ на его само-оправдыванья: «Дуракъ! въ чемъ оправдываешься! Да я бы связать его велелъ! Да какъ онъ осмелился, говоря съ отцомъ, непристойно размахивать руками?... Да онъ убилъ отца словами!»... Такъ неловко выпутывался старикъ изъ той лжи, которой опуталъ себя и сына. Такимъ образомъ, столкновеше кончилось «каламбуромъ», но поэту принесло не мало горя, такъ-какъ и мать его приняла сторону отца, защищая своихъ любимцевъ отъ «тлетворнаго» вл1яшя старшаго сына. Подъ тяжелымъ впечатлешемъ разыгравшейся сцены, опасаясь самого строгаго наказашя, поэтъ по-терялъ голову и наиисалъ Псковскому губернатору В. А. Фонъ-Адеркасу ОФФицталь-ное прошеше о переводе его изъ отчаго дома въ «одну изъ крепостей»... Въ ноябре 1824 г. отецъ Пушкина съ семействомъ уехалъ въ Петербургъ, откуда прислалъ отказъ отъ надзора за сыномъ; поэтъ остался одинъ въ деревне. Отъ муки деревенскаго одиночества Пушкина спасали соседи. Особенно былъ близокъ поэтъ съ обитательницами села Тригорскаго, еъ трехъ верстахъ отъ Ми-хайловскаго. Оно принадлежало Прасковье Александровне Осиновой, которая отъ пер-ваго брака съ Н. И. ВульФомъ имела сына Алексея Николаевича и дочерей Анну и Евпракс1ю, а отъ второго брака съ Осипо-вымъ — трехъ дочерей: Александру, Екатерину и MapiKi Ивановну. Александре Ивановне Оепповой (впо-следствш Беклешовой) посвящено страстное послаше«Признаше».Здесьже,въ этомъ гостепршмномъ доме, встретилъ Пушкинъ Анну Петровну Кернъ, также сыгравшую въ жизни поэта эпизодическую, но заметную роль. «Семья Осиповыхъ была типичная для того времени достаточная помещичья семья, дружная и веселая семья, вполне интеллигентная, умевшая ценить образоваше, любившая литературу» (Е. Петуховъ). Со всеми членами этой семьи