* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПУШКИНЪ. 203 русской «трагикомедии»: кн. Голицына, Фоля, Аракчеева и др. Серьезное негодоваше не вылилось бы вътакихъ «шалостяхъ пера»; выетраданныя уб4жден1я не допустили бы такой шутки,какой проникнуто, например*, одно стихотвореше («Княгине Е. И. Голицыной»), начинающееся очень характерным* признаваем*, что Пушкин* тогда былъ русскаго «всегдашшй обвинитель» и «краев* чужихъ неопытный любитель», не находилъ въ отечестве ни «вернаго ума», ни «гешя», ни гражданина съ душой благородной: это стихотворение заканчивается заявлешемъ, что поэтъ примирился съ отечеством* лишь тогда, когда увидал* красавицу княгиню Евд. Ив. Голицыну! На фон* этих* стихотворных* проказ* съ «серьезными мыслями и чувствами», среди многочисленных* стихов* въ честь красавиц*, любви и вина, печальными оазисами стоят* серьезный политически стихотворенья («Къ Чаадаеву», «Деревня», «Вольность»). Они написаны съ одушевлением*, несомненно, правдивы, но эта «правда» какая-то минутная,—очевидный результатъ впечатгЬшя отъ чьихъ-то горячих*, искренних*, серьезных* речей, случайным* слушателем* которыхъ довелось быть Пушкину.... Отзывчивый, какъ всегда, онъ въ так!я редыя минуты на-страивалъ свою «изнеженную», капризную, шаловливую лиру на возвышенный ладъ, и тогда звучали призывы: Мой другъ^ отчезе-e посвятимъ Души высок je порывы! Товарищъ, в?рь, взойдетъ она, Заря пхЬнительнаго счастья, Россия вспрянетъ ото сна И на обломкахъ самовластья Напишегь наши имена. Но и здесь проскальзывали характерныя сравнешя, бросаюпця особый свет* на пушкинский либерализм*: «минуты вольности святой» онъ ждетъ съ темъ «томлень-емъ упованья», съ которымъ «любовникъ молодой—минуты сладкаго свиданья». Эта «влюбленностъ» въ нодныя идеи очень характерна для духа времени. Въ этомъ отношенш любопытно стихотворенхе «Деревня». Начало его проникнуто эпикуре-измомъ: воспеваются сладости сельской жизни, она именуется «лояомъ счастья и забвенья»; но тутъ же, совершенно неожиданно, после такого умилительно-радуж-наго приступа, вплетаются модные граж- данские мотивы: изъ молодого эпикурейца авторъ обращается въ «друга человечества», стоящаго лицом* къ лицу передъ «губительным* позором* невежества», пред* «барством* дикиаъ» и «тощпмъ рабствомъ».. И, настраивая себя на этогь ладъ, поэтъ отъ вымученнаго, холоднаго и искуественнаго пае оса доводить себя до искренняго воодушевления, которое разряжается въ прекрасных* словах*: Увижу-дь я, друзья, народъ неугнетенный И рабство, падшее по манш царя, И надъ отечеством·* свободы просвещенной Взойдетъ ли, наконецъ, прекрасная заря? Стихотворение «Ода Вольность», написанное в* начале шля 1819 г. (самъ поэтъ относил* ее къ 1817 г.), очевидно, такого-же происхожден!я: оно совершенно не вяжется съ обычными пушкинскими на-строешяиа и есть следств1е «случайнаго» вдохноветя. Хотя за эту «оду») Пушкинъ былъ выслан* изъ Петербурга, но всеми, близко знавшими поэта, его политичесмя убеждетя ценились невысоко. Самая возможность удачно пустить слухъ о томъ, что Пушкина высекли въ полицш за его стихи, — указывает* на то несерьезное отно-шеше, которое сквозило въ обществе к* «политиканствующему юноше-поэту». И какъ же онъ пытался разеЬять этотъ слухъ, возмутивппй его?—Еще более дерзкими выходками. Вотъ почему его друзья-декабристы не доверяли серьезности его убежденШ и не включили его в* свой круг*. Вотъ почему, когда наступило время расплаты за эпиграммы, поэт* растерялся и.... испугался, чтб дало случай Карамзину не без* оттЁнка дегкаго презрешя говорить о дешевом* либерализме тогдашней молодежи. Вотъ почему, значительно позднее, въ 1825 году, когдаПушкинъ не безъ колебашя решался самовольно ехать въ столицу, чтобы стать въ ряды мятежниковъ, достаточным* оказалось, при выезде изъ деревни, встретить неблагопр!Ятньш приметы, чтобы вернуться обратно. Еслп разсказъ об* этих* праметахъ, удержавших* поэта въ деревнё, — только ходячШ анекдотъ, то и онъ характерен* для опре-делешя отношенШ къ нему общества. Тем* не менее, все его либеральный эпиграммы, эти вольнолюбивые стихи были въ свое время очень популярны,—ихъ переписывали, заучивали наизусть, имъ подражали, ихъ подделывали,—все это указы-