* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПУШКИНЪ. 193 какъ его «заметил* старик* Державинъ» и «благословилъп, «сходя ьъ гробъ». Это произведете Пушкина было первым*, подъ которымъ онъ решился выставить свою полную подпись — «Александр* Пушкины» (JMs 4 «РоссШскаго Музеума» 1815 г.). Ч^иъ долее жилъ Пушкин* въ Лицее, темъ более онъ тяготился этой жизнью. На первых* норах* появлешя своего въ ет?нахъ этого учебнаго заведешя он* конечно почувствовалъ, что та свобода, которою онъ пользовался дома, у него отнята рази?реннымъ укла-домъ жизни казеннаго заведешя. Вотъ почему онъ восоошинав1Ями своими потянулся къ родному дому, где для него оставалось несколько симпатичных* образовъ. Въ стихотворении 1814 г. «Къ сестре» онъ изображает* себя отшельником* «въ мрачной келье». Вероятно, стихи писались въ минуты уединенья, когда «на часах*» мрачной кельи поэта стояли, въ качестве стражи, «молчанье—врагъ веселья, и скука«. Одна «Фантаз1Я» въ тамя минуты утешала поэта и рисовала ему въ обольститель-ныхъ красках*,—что очень характерно— не теплоту уютнаго гнезда, а свободу родного дома. Единственно о подруг! детства—сестре—вспоминает* поэт* и ри-суетъ ее себЬ окруженною любимыми книгами — сочинениями Ж. Ж. Руссо, Жанлисъ, «рЬзваго» Гамильтона, Грея и Том-сона. Уже 15-ти-летнимъ юношей мечтал* поэт* о том*, что желанная свобода про-глянетъ сквозь «узкое окно» лицейской келш, протечетъ время,—«и съ каменныхъ воротъ падут*, падут* запоры».—Тогда, мечталъ юноша, онъ броситъ подъ столъ «клобук* с* веригой» и прилетит* «раз-стригойо къ сестре въ Москву. Чёмъ ближе подходилъ срокъ разлуки съ Лицеем*, тем* неудержимее рвался Пушкин* изъ него. В* 1816 г. онъ писалъ князю П. А. Вяземскому: «Никогда Лицей (или Лакей, только, ради Бога, не Лицея) не казался мае такъ несноснымъ, какъ въ нынешнее время. Уверяю васъ, что уединение въ самом* деле вещь очень глупая, на зло всем* философам* и поэтамъ, которые притворяются, будто бы живала въ деревнях* н влюблены в* безмолв!е и тишину». «Правда, время нашего выпуска приближается, продолжает* несчастный царскосельский «пустынник*»: но «остался годъ еще плюсов*, минусов*, прав*, нало- говъ, высокаго, прекрасного!... Целый годъ еще дремать перед* каеедрой. Это ужасно»*. Наконец*, вожделенный час* настать: 9-го шня 1817 года, после публичнаго экзамена и торжественнаго акта, лицеисты были выпущены на волю. Мечтам* юноши-Пушкина о гусарской службе не суждено было исполниться, такъ какъ отецъ решительно заявихъ ему, что ихъ разстроенныя средства не позволяютъ ему этой роскоши; вместо того, чтобы одеть блестящШ гусар-ckis жентикъ, юноша-поэтъ долженъ былъ причислиться къ Государственной Коллегш ЙностранныхъДел*. Но, конечно, для его души, не терпевшей зависимости, его «служба» не была тяжелым* ярмом*: как* въ семье онъ не считался съ «принципами» родителей, как* въ Лицее «этика» заведенш съ печатными правилами несвязяла его,— такъ и на службе онъ не уместился въ рамках* жизни, застегнутой на все пуговицы. Это бы совершенно и не вязалось съ неукротимым*, «неуимчивымъ» Пушкиными... Жизнь свободная и широкая, съ новой массой пестрых* и шумных* впечатлешй ждала его у порога Лицея. Онъ рвался къ ней давно и съ жадностью ринулся в* круговоротъ тогдашней столичной жизни, жизни странной и очень сложной. Это была та смутная пора, когда реакщя темной тенью быстро и безшумно надвигалась на ликующую жизнь русскаго общества, только что пробужденнаго тогда великпмъ подъемомъ 1812 года; оно было еще встревожено и свободно двигало живыми идеями и впечатлениями, принесенными изъ Западной Европы... И это брожеше, могучее и яркое, окрыленное мечтами о конституцш, объ освобожденш крестьян*, и эта реакщя съ ея туп имъ мистицизмом* и солдатчиной, съ затхлыми настроешями Священнаго Союза — уживались рядомъ, не сливаясь еще въ ту без-просветную, серую однообразность, въ которой нет* жизни, а чувствуется безнадежная придавленность или апат1я. Этого не было въ тогдашнемъ обществе: оно кипело жизнью, возмущалось и боролось, пропо-ведывало вкривь и вкось и пропагандировало направо и налево. Сама реакщя была полна жизни и этим* возбуждала жизнь. Борьба кнпела и въ литературныхъ кругах*, где разгорался около имени Карам- 13