* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПУЙШИНЪ. 191 жизпи, беззаботно глядевшему впередъ. Онъ вполне подходилъ по своимъ наетроеш,-ямъ къ тЪяъ молодыаъ порывамъ безша-башяой удали, которая кружила тогда голову нашего поэта. Впослёдствш Пушкинъ трогательно заботился о судьбе своего цар-скосельскаго друга и даже устраивалъ его семейное счаст!е на зыбкихъ основахъ его небезупречеаго прошлаго. Но въ этомъ гу-сарскомъ кругу Пушкинъ ветретилъ не одно только опьянеие молодымъ разгуломъ, — здесь впервые глубоко и сильно затронута была его серьезная мысль и чествое гражданское чувство. Этимъ онъ былъ обязанъ известному П. Я. Чаадаеву (ср. «Всевышней волею небесъ», «Въ странё, где я забылъ..», «Къ чему холодныя сомненья», «Любви, надежды, гордой славы»). Въ беззаботоонъ кругу молодыхъ повесь зтотъ трезвекни къ, «ветреяной толпы безстрастный наблюдатель», былъ въ свое время загадкой и даже «курьезомъ». Въ известной шутке "Къ портрету П. Я. Чаадаева» Пушкинъ выразилъ свое недоучете передъ непостижимой прихотью небесъ, забросившихъ въ гусарское общество человека, который «1въ Рвме былъ бы Брутъ, въ Аеааахъ Периклесъ». Въ своемъ уединенномъ кабинете этотъ странный гусаръ, «всегда мудрецу а иногда мечтатель», глазъ на глазъ съ Пушкинымъ раскрывалъ передъ нимъ святое святыхъ своей туманной, вольнолюбивой души,— и въ отзывчивомъ сердце поэта впервые разгорались желашд «отчизне посвятить дупш высоте порывы». Подъ впечатлешемъ горяч ихъ речей ; Чаадаева «зарей пленительнаго счастья» разгоралась въ воображен in юноши та пора, когда на родине воцарится и святая вольность» и «Poccia вспрякетъ ото сна».. Эти «беседы», «младые вечера, пророчеств споры», «вольнодюбивыя надеждьг », «знако-мыхъ ыертвецовъ живые разговоры» остались навсегда въ памяти юноши..... Они были солнечнымъ светомъ, который иропи-залъ своими лучами туманъ той молодой жизни, которая увлекала йменно своей безсознательностью.... Ч&адаевъ первый указалъ поэту «новые пути и въ жпзаи. За это Пушкинъ посвятилъ ему прочувствованные стихи: «Чаадаеву«, въ которыхъ призналъ его «целителемъ своихъ душев-ныхъ сидъ», признал ъ, что луч min стороны его души, можетъбыть,спасены именно Чаадаевыми этимъ царскосельскимъ гусаромъ, который узналъ его юное сердце «во цвете юныхъ дней»»; онъ-же потомъ, после окончания Лицея, несколъко летъ стоялъ ту-маянной тенью на страже юной пушкинской души. Ты вид-ёдъ, какъ погоагъ въ&олневзн страстей Я тайно извывадъ, страдалецъ утопленный; и въ минуту гибели надъ бездной потаенной Шддержадъ его недремлющей рукой. Поддержалъ темъ, что Бо глубину души ввикая строгияъ взорокъ, Ожнздялъ eo еооЪтоыъ иль укоронъ и своимъ жаромъ, своимъ увлекательнымъ краснореч1емъ «воспламенялъ въ юыоше-скомъ сердце поэта къ высокому любовь». Впрочемъ, все это великое значеше друже-сквхъ беседъ съ Чаадаевымъ оцёнено было впомедствш, когда, оторвааный отъ всей прошлой жизни, поэтъ подвелъ итоги всемъ впечатлешямъ своей юности. Тогда образъ Чаадаева прояснился н выросъ въ его сознанш. Рядомъ съ нимъ долженъ быть постан-ленъ В. А. ЖуковскШ. Въ то время уже прославленный певецъ «Светланы» нашелъ въ своемъ любящемъ, мягкомъ сердце место для стран наго reeia-подростка п, несмотря на разницу ле-гь и положешй, сгалъ еъ нимъ на ту равную, товарищескую ногу: только такъ можно было сблизиться съ Пушкинымъ. Ояъ не навязывалъ юноше своего опрекраснодуяия», въ немъ Пушкинъ нечувствовалътогопрпличнаго самодовольства, которое стремится всехъ переделать на свой ладъ. M ил ымъ, доброжелатель аымъ, с покойно-до бродушвымъ, даже весел ымъ предсталъ передъ юашпей ЖуковскШ,— онъ у в лекал ъ его рассказами о русскихъ лптераторахъ той поры, онъ добродушно осмейвалъ староверовъ русскаго Парнаса и незаметно втягивалъ юношу въ молодые, свеж1е интересы своихъ арзамасскнхъ друзей, Такъ иало-шз-малу онъ ввелъ юношу въ кругъ своей молодой литературной партии и незаметно, но навсегда покорилъ себе непокорное, «неуимчивое» сердце Пушкина. Какое значеше прпдавалъ юноша дружбе Жуковскаго, видно хотя бы пзъ того, что въ своихъ «Записнахъ» онъ от-мечаетъ въ 1815 г.: «Жуковский дарить мпе своп стихотворешя». Вотъ почему, какъ только перекипели въ душе ппоэзш Пушкина первыя страсти, онъ всей душой