* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПОЛУБОТОКЪ. ш б^ла; имешя П., Савича, Чарныша и Апостола были конфискованы. На место смещенной Румянцевымъ старшины были назначены, но указанно Петра, та К1Я лица, которыя «къ делу П. не приставали и желали быть Коллегш». Такими новыми правителями Генеральной Канцелярии явились: Иванъ Девенецъ, ведоръ Потребичъ-Гречаный и Иванъ Мануйловичъ. Румянцеву поручено было также изследовать вознишшя по доносу Псковскаго епископа Веофана Про-коповича подозрения о сношешяхъ П. съ Орликокъ, но разследовате Румянцева показало, что они были неосновательны. Письмо же царя отъ 14-го марта 1724 года о томъ, чтобы Рунянцевъ разследовалъ, справедливъ ли доносъ на П. съ товарищами въ томъ, что ими было послано письмо въ Запорожье изъ Петербурга, не застало Румянцева въ Глухове, откуда онъ выехалъ 15-го марта. По возвращении своемъ въ Петербургъ Румянцевъ, такимъ образомъ, удостоверилъ тотъ фактъ, что народъ не принималъ никакого участ!я въ со-ставлеши челобитныхъ, поданныхъ П. съ товарищами. Особенно много мате-ргала для обвинешя П. дали Пегръ Валькевичъ и Данило Забела, которые, будучи недовольны на «наказного гетмана», являлись добровольными обвинителями его передъ царемъ. Допросъ, начатый въ половине сентября по пунктамъ Вельяминова и касавшейся вопросовь о назначенш <ас-сесоровъ», разсылки универсала о по-виновенш крестьянъ своимъ державцамъ и т. п., былъ законченъ въ этомъ же месяце; допросъ же по обвинетю П. въ подлоге челобитной, поданной 13-го сентября, посылке Лаговича, сношешяхъ съОрликомъ и Запорожьемъ былъ произведенъ весной 1724 года. Следств1е Румянцева успокоило царя въ томъ отношенги, что онъ убедился въ невозможности серьезнаго протеста со стороны народа его нововведен1ямъ въ Малороссии; заявлешя П. являлись, такимъ образомъ, протестомъ только одной старшины, которая къ тому же была разъединена не только съ народомъ, но и между собой. Поэтому царь и не поступилъ съ П. и его товарищами такъ круто, какъ онъ поступать вообще съ противниками своихъ предначинанШ. Неизвестно, какъ бы поступилъ Петръ Велик1й съ П. и его товарищами, но самъ П. не дождался решешя своей участи: онъ скончался въ Петропавловской крепости 18-го декабря 1724 года (у Марковича 17-го) и погребенъ 29-го декабря при церкви св. Самсошя, за Малою Невою, въ С.-Петербурге. Авторъ «Иеторш Руссовъ» (по всей вероятности, Г. А.Полетвка—см. выше), а вследъ за нимъ историки Малороесш, Д. Н. Бантышъ-КаменскШ и А. Марков ичъ, выставляюгь Полуботка ге-роемъ, защитникомъ старины и народа. Однако, это мнете противоречить действительности. Вся деятельность Полуботка, которой вышеупомянутые историки стараются придать от-тёнокъ гражданской доблести, представляешь лишь удивительный примеръ настойчивости въ достпженш разъ на-меченныхъ целей ? свидетельствуем только о томъ, что П. действовалъ въ своихъ личныхъ интересахъ, состоявшись, главнымъ образомъ, въ достижении гетманской булавы. Не только нельзя сказать, что П. являлся борцомъ за народъ, интересы котораго шли въ раз-резъ съ интересами его и старшины, но нельзя его назвать и выразателемъ желашй этой последней (какъ думаетъ о немъ А. М. Лазаревскгй), ибо старшина, какъ мы видели, постояано отказывала П. въ своемъ содействш. Сально стесненный въ своей власти Коллепей, П. ходатайствовалъ объ ея уничтожении, тогда какъ народъ понималъ, что та старшина, которая беззаконно наживалась на его счетъ, не могла стать его заступницею, и радовался учреждешю Коллегш, куда онъ подавалъ множество жалобъ, не надеясь получить удовлетворения ихъ местнымъ еудомъ. Нельзя верить и подлинности приводимой у Бантыша-Каменекаго речи, будто бы сказанной П. при аресте его 10-го ноября 1723 года: зная горяч!й ха-рактеръ императора Петра Великаго, трудно предположить, чтобы онъ выслу-шадъ до конца длинную и дерзкую речь П.; къ тому же и языкъ речи сразу изобличаетъ подделку. По мнётю Н. И. Костомарова, П. былъ лишь одною изъ жертвъ, принесенных^ для