* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПАНИНЪ. зав^дывать Воронцовъ при помощи Шувалова, положеше Панина стало совсем ъ невозможными но 29-го 1юня 1760 г. онъ совершенно неожиданно на-значенъ былъ на место БехтЬева воспи-тателемъ великаго князя Павла Петровича и оберъ-гофмейстеромъ къ его императорскому высочеству. При томъ влш-нш, которымъ пользовались въ то время враги Панина, это назначение его всегда казалось непонятнымъ, и врядъ ли можно удовлетвориться объяснетемъ, что «Елизавета не любила отнимать деятельности у людей, выдававшихся своими способностями». Какъ бы то ни было, новое назначеше Панина оказало решающее вл1ян1е на всю его карьеру. Ознакомившись по прй&вдь въ Петербурге» въ 1760 г. съ положетемъ дЪлъ, Панинъ тотчасъ сталъ на сторону Екатерины. Его сбли-женпо съ великой княгиней содействовала известная ему, конечно, близость Екатерины съ Бестужевыми а также положеше его, какъ воспитателя Павла Поэтому, когда, незадолго до кончины Елизаветы, И. И. Шуваловъ обратился къ Панину съ словами, что все убеждены въ неспособности Петра, но одни желаютъ выслать ивъ Россш какъ его самого, такъ и жену его, и устроить правлеше именемъ Павла Петровича, а друпе—выедать лишь одного Петра, Панинъ категорически отказался отъ со-дЪЙствш—подъ цредлогомъ, что <вс? подобные происки суть способы къ междоусобной погибели», и сообщилъ объ этихъ разговорахъ Екатерине. По предположена же Соловьева, этотъ отказъ последовалъ только потому, что Панинъ могъ заподозрить неискренность предложений, исходившихъ отъ непршзвен-ныхъ ему людей. Действительно, уже въ то время враги, по его собствен-нымъ словамъ, пытались лишить его ва&четя, удал ивъ отъ должности воспитателя цесаревича, и еъ этою целью предлагали ему место вице-канцлера. Вступаете Петра III на престолъ еще более сблизило Панина съ Екатериной. Личныя отношешя Панина къ новому императору, еще накануне восшествия своего на престолъ оскорблявшему его, не могли быть хороши.- Нетръ, хотя не только оставить Панина воспитателемъ Павла, но еще пожаловалъ его (6-го апреля 1762 г.) чиномъ действительна™ тайнаго совет- ника и (2-го мая 1762 г.) орденомъ св. Андрея Первозваннаго, темъ не менее, не доверялъ ему, почему при немъ всегда находился одинъ иаъ флигель-адъютантовъ императора, и полижете Панина было не прочно: ему гроаила опасность быть вновь отправленнымъвъ ШвепДю, где ему предстояло, совместно съ прусскимъ посланникомъ, хлопотать о возстановлеши самодержавия, противъ чего онъ еамъ же боролся раньше всеми средствами. Мысль о необходимости перемены въ правденш все более и более тогда распространялась при дворе, но взгляды по сему предмету великой княгини Екатерины Алексеевны и Панина были различны: «Панинъ,—кавъ разска-зывалавпоследствш сама императрица,— хотелъ, чтобы переворота совершился въ пользу моего сына». Есть извест1я, хотя и не вполне определеняыя, что стремления Панина и тогда уже шли дальше, чемъ простая замена Екатерины Пав-ломъ. Княгиня Дашкова разсказываеть, напримеръ, что когда она заговорила съ Никитой Панинымъ о необходимости перемены на престоле, то онъ, соглашаясь съ нею, прибавилъ, что недурно было бы также установить правительственную форму на началахъ шведской монархш. Не смотря, однако, на известная Екатерине намЪрешя Панина, онъ не только сохранилъ свое положеше при Павле Петровиче, но пргобрЪдъ еще большее значеше, сделавшись однимъ изъ ближа$шихъ совЪтвиковъ императрицы. Но если планы Панина относительно возведешя на престолъ Павла Петровича и не осуществились, то онъ во всякомъ случае не оставилъ, какъ кажется, мысли ввести большую правильность въ управленш. Уже въ манифесте отъ 6-го 1юня Императрица наиторже-ственнейше обещала имиераторскимъ словомъ «узаконить татя государственный установления, по которымъ бы правительство любезнаго нашего отечества въ своей силе и принадлежащихъ гра-ницахъ течете свое имело», а уже въ августе, если не раньше, Панинъ пред-ставилъ ей обширный проектъ, касав-пййся реформы верховнаго правительства. Проектъ этотъ, прекрасно выражаго-шдй взгляды Панина, особенно заслу-