* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПАВЕЛЪ I. 55 (s > самый чсстнып, по выраженью Растопчина, заслужив алъ быть колесо ванны мъ безъ суда. Но на этотъ разъ возле Павла не было уже Нелидовой, умевшей сдерживать порывы его раздражительности, вносить успокоешс въ его душу, п, потерявъ равновесие, Павелъ Петровичъ не тер-п^лъ противореча, руководился но столько обдуманными мыслями, сколько мимолетными чувствами а впетатд^шями, предаваясь крайностямъ и въ гневе, в въ милости. Без-бородко умеръ еще въ апреле 1799 г. Поэтому, въ конце концовъ, возле государя осталась въ фаворе только rfe люди, которые, въ личныхъ своихъ интересахъ, могли ? хотели только применяться къ слабостямъ государя, им ta целью лишь пользоваться его милостями, а не заботиться о благе государя и импер]й. Глав-нымъ довереннымъ лидомъ сделался Ку-тайсовъ, возведенный въ графское достоинство и пожалованный оберъ-штал-иейстеромъ и александровскпмъ канале-ромъ. По чуветвамъ ? привычке онъ действительно былъ предавъ государю, но весь мслкш его умъ изощрялся въ придвор-ныхъ пнтрпгахъ и направленъ былъ къ евоскорыстнымъ цЪлямъ. Исполняя въ тс-•jcaio всей своей жизни должность импе-рагорскаго брадобрея, онъ не смешивался и, по своему развитт, но могъ вмешиваться въ государственный дела, но, зная, какъ никто, характеръ государя, косвенно им^лъ на в:ихъ громадное вльяше, умея внушать ему известное настроенье и определять его отношенья къ людяиъ, но стесняясь даже клеветою. Когда обнаруживалась невинность оклеветаннаго, Павелъ собственноручно наказывалъ иногда Кутап-сова палкою, грозилъ прогнать его. но, ценя его преданность, въ конце концовъ остав-лялъ при себе. Благодаря поддержке Кутан-сова, пользовались доверЬемъ Павла графъ Растопчинъ и графъ Паленъ,—оба ближай-mic сотрудники императора. Растопчггнъ, сделавшись графомъ я порвымъ членомъ ивостранной коллегш, и въ вовомъ своемъ значенш остался < сумасшедшпмъ Осдькой». Несомненно, что онъ тоже -предавъ былъ своему «благодетелю», любилъ свое отечество, отличался развигымъ образованаымъ умомъ, но эти его достоинства соединялись съ пронырливостью, самихвальствомъ и наглостью; бросалась вь глаза надменность его къ низшимъ, даже къ иностраннынъ лосламъ, которыхъ онъ яе допускаяъ къ себе для лпчяыхъ объясненШ по делааъ службы, предоставявъ это вице-канцлеру, графу Панпну; но въ то же время онъ уха-живалъ за Кутайсовыиъ. «Въ теченье 2-хъ летъ», яисалъ впоследстыи Растопчинъ, «я почиталъ Кутайсова человекомъчестнымъ и прпвязаннымъ къ государю, какъ и я, чув-ствомъ благодарности. Съ нимъ мне можно было говорить о его неровностях^, переменчивости, прпчудахъ, изобличавпшхъ въ немъ иногда умоязступлеше, иногда бешенство. Мы оба искренно любнли государя: я—по чувству чести, онъ же—постоянно оставаясь слугою. Заметввъ, что Кутайсовъ сделался сдишномъ развязенъ а неразборчивъ, убедившись, что у него нетъ другихъ пибужденш, кроме соблюде-шя во всемъ личной выгоды, я не только разошелся сънимъ, но пересталъ посещать его и подходить къ нему, И я одинъ такъ дЪдалъ ». Нельзя допустить, чтобы Растопчннъ не зналъ раньше, что за человекъ былъ Ку-тайсовъ, но, очевидно, онъ совершенно не j догадывался сначала, что ссора его ci, Ку-j тайсовымъ была подготовлена искусною ; рукою третьяго Императорскаго любимца, . петербургская всея наго губернатора, ба-! рона Палена, пожало ваннаго Павломъ въ графы и Андреевские кавалеры. Это былъ честолюбивый, энергический я даровитый ге-нералъ, умевший иршбр-Ьсти доверье государя необычайною исполнительностш и усер-дьемъ къ службе. Его открытое, добродушное лии;о невольно располагали къ нему каждаго; на самомъ же дЬлЬ, никто не пре-восходилъ его въ хладнокровьи, въ уыеньи скрывать свои оетнвныя чувства и мысли а въ разечитанной жестокости. Изъ всехъ блпжайпгахъ къ государю лиц-ь онъ одинъ иметь ясныя, определенные цели, и лишь онъ одинъ способенъ былъ идти къ немъ медленно, осторожно, но съ неуклонною твердостпо и последовательное™. Обво-роживъ государя своыо кажущеюся преда нност'по его особе н усердьемъкъ службе, осыпанный его милостями, Паленъ никогда не забывалъ упрека въ «подлости», который сдЬланъ былъ ему Павломъ въ начале его царствовав!я и съ умысломъ, систематически, ириводилъ въ исполнение все же-ctuicih и всобдуманныя распоряженья императора, даже преувеличивая ихъ значенье. Паленъ зналъ, по каьсому скользкому пути идетъ онъ, при мнительности и подозрительности государя, но у него не было враговъ; напротивъ все, даже