* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПАВЕЛЪ 1. 4 3 (а) исключено было изъ службы за пьянство, не ? айн ie и т. д. 117 офацеровъ. Некоторые изъ приказовъ были выражешемъ горькихъ чувствъ Павла по отношенш къ прошедшему царствованию; такъ, въ приказе 14 августа было объявлено объ пскдю-чешя одного офицера «за незнание должности, за лень и нерадеше, къ чему онъ привыкъ въ бывшей должности его при князьяхъ Потемкине и Зубове, где, вместо службы, обращались въ передней и пляске». Нервное состояше государя и войскъ, его окружавшихъ, выразилось въ особенности въ двухъ военныхъ тревогахъ, случайно происшедшихъ въ Павловске 2 и 4 августа; тревоги эти наполнили душу императрицы Марш опасешемъ за безопасность государя, такъ какъ ими могли воспользоваться злоумышленники или озлобленные вмъ люди. Вместе съ Нелидовой, она употребляла все усилия смягчить своего супруга, побудить его къ более мягкому, осторожному образу действий. Но въ уме Павла прочно укоренилась мысль о необходимости «суровыми и сильными мерами» пресечь «распущенность въ службе и въ нравахъ», нризракъ реводюцш постоянно представлялся его воображенш, и, желая избежать опасностей, онъ самъ создавалъ ихъ тамъ, где они прежде не существовали. Тщетно Нелидова писала государю: <Вотъ, любезный другь, что я нахожу, открывъ книгу наудачу: это подтверждеше нашего разговора о томъ, что государи еще богЬе всехъ дрочихъ людей должны упражняться въ терпёнш и умеренности. Чёиъ выше мы поставлены, гЬмъ более мы имеемъ необхо-димыхъ отношенш къ людямъ д темъ чаще приходится намъ показывать териеше и умеренность, ибо все люди несовершенны». Въ ответь на убеждения Нелидовой Павелъ Петровичъ писалъ ей: «Все это правда, но правда также и то, что съ течешемъ времени, со дня на день, сделаешься, пожалуй, слабее и снисходительнее. Вспомните Людовика XVI: онъ начадъ снисходить и былъ приведенъ къ тому, что дол-женъ былъ уступать совершенно. Всего было слишкомъ мало и, между гЬмъ, достаточно для того, чтобы въ конце концовъ его повели на эшафотъ. Во всемъ отомъ нетъ женщины, хотя здесь хотятъ только женщвнъ» (намекъ на предыдущее царство-Banie, когда былъ возможенъ упадокъ дисциплины). Павелъ, добрый и великодушный отъ природы, ве хотелъ показывать слабости и, какъ часто бываетъ съ слабохарактерными людьми, виадалъ въ противоположную крайность—допускалъ жестокость, которая, по своей искусственности, казалась иногда холодною я неумолимою; притомъ, прШдя въ раздражете, онъ уже не могъ себя сдерживать и часто былъ совершенно вне себя. По свидетельству Са-б луков а «императоръ вполне сознавалъ это и глубоко этимъ огорчался, оплакивая собственную вспыльчивость, но не имедъ достаточно силы, чтобы победить себя. Къ не-счастш для Павла, его опасешя и недоверчивость были заметны для окружающихъ». «Дворъ и общество, которые съ самаго начала царствования усвоили себе образъ мыслей, заставлявшШ предугадывать о конце его», говорить, съ своей стороны графиня Головина, совреыенникъ—очеви-децъ онисываемыхъ событШ, «постарались по-своему объяснить себе военныя тревоги, происходившхя въ Павловске 2-го и 4-го августа. Ничто не способствуетъ такъ измене, какъ постоянно высказываемая боязнь ея. Павелъ I не ум-Ьлъ скрывать, до какой степени этотъ страхъ отравлял!» его душу. Боязнь эта проявлялась во всехъ его действ1яхъ, и много допущен-ныхъ имъ жестокостей было следств1вмъ этого постояниаго чувства его души, и, раздражал умы, ове привели наконецъ къ тому, что дали полное основаше къ одравдаяш его подозрительности». После переезда двора изъ Павловска въ Гатчину, въ конце августа, совершилось радостное для Павла собьте. Окою Гатчины происходили маневры войскъ, обученяыхъ по новому уставу. Маневры эти, такъ мало, по своей грандшзности, походиBinie на бывшая здесь же, всего годъ тому назадъ, экзерцицш гатчин-скихъ потешвыхъ войскъ,—прошли блистательно. Государь былъ доволенъ в ве-селъ: теперь, выражаясь словами Павла, Господь Богъ доз волн лъ ему исполнить то, что предначертала онъ этими экзерцифями и ради чего, въ первые десять месяцевъ своего царствовашя, преобразовывалъ екатерининскую армда ценою всевозможныхъ усил10 и жертвъ. За последнимъ манев-ромъ и· за по следи имъ прыказомъ вел'Ьни было собраться всемъ генераламъ и полко-вымъ комавдирамъ. Император·?, аовто-рилъ отданное въ приказе бдаговолеиге и удовольствие всемъ войскамъ и затемъ сказалъ: <Я зналъ, господа, что обрам-