* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ПАВЕЛЪ I. SI Штутгарта вновь прйхала въ Вену, где по-прежнему радушно встречена была 1оснфомъ, который таквмъ образомъ им-Ьлъ ВОЗМОЖНОСТЬ CKOpte ДрТГПХЪ ОЦЕНИТЬ ВЛ1Я- Hie заграничной поездки на цесаревича п его супругу. «Думаю, что не ошибусь», нисалъ 1осифъ Екатерине при отъезде Павла Петровича и Марш веодоровны изъ В1ны, «что они возвратятся къ вамъ въ гораздо более благопр1ятномъ настрос-BIE и что недов^рее, подозрительность и склонность къ разнымъ ыелочнымъ сред-ствамъ исчезнуть у нихъ, на сколько то допустягь прежняя привычки и окружаю-Щ2Я ихъ лица, которыя, вероятно, одни только и вселяли эти чувства и наклонности. Удачный выборъ окружаю щи гъ лицъ и удалеше людей несоотвЪтствую-щаго образа мыслей представляются мне существенно необходимыми для спокой-ств1я и для семейнаго и личнаго благо-ПОЛуЧШ трехъ особъ, къ которымъ я питаю искреннюю привязанность». Съ своей стороны Павелъ вынесъ изъ путе-шеств1я более спокойный, разносторонней взглядъ на вещи. «Если чему обучило меня путешеств1в», пвсалъ онъ Платону,— «то тому, чтобы въ терггЬнш искать отраду во всЬхъ случаяхъ... и въ спокойномъ взиранш на те вещи, которыхъ мы собою исправить не можемъ, а имеющихъ свое начало въ слабостяхъ человечества, повсюду и во всЬхъ земляхъ, разнствуя модусами, существузощихъ вместе съ человё-комъ». 20 ноября великокняжеская чета возвратилась наконецъ въ Петербурга. Екатерина встретила ихъ повидимому дружески: она довольна была въ общемъ политическими результатами ихъ путеше-ств1я, такъ какъ союзъ съ Австриек былъ упроченъ ? всего лишь за два месяца до ихъ возвращешя, при косвенномъ содействии Австрш, русшя войска заняли Крымъ. По личныя отношешя между матерью и сыномъ не улучшились, въ особенности после д^ла Бибикова. Екатерина исполнила советь 1осифа: Биби-ковъ сосланъ былъ въ Астрахань, Кура-кинъ—въ свою деревню въ Саратовской губернш; гр. Никита Панинъ, въ то время лежавшш на смертномъ одр^, былъ въ опале, и велик!й князь, навестивъ его на другой-же день после проезда, после того не см^лъ заглядывать къ нему цЪлыхъ четыре месяца, Лишь за несколько дней до смерти Панина великокняжеская чета «пришла въ несказанную чувствительность», говоря о немъ, и въ тогь-же вечеръ отправилась къ нему, чемъ чрезвычайно его обрадовала. Последшя силы и минуты свои старый воспитатель Павла посвятилъ на то, чтобы продиктовать для него Фонвизину гвое политическое заве-щаше, но работа эта была прервана смертью Панина 31 марта 1784 г. Павелъ былъ чрезвычайно огорченъ смертью Панина, при кончинЪ котораго ояъ присутствовала съ нимъ онъ лишался единствен наго авторитета аго друга и советника. Тогда же заведывать его двороыъ поручено было графу В. П. Мусину-Пушкину, сменившему 11. И. Салтыкова, который назначенъ былъ восаитатедемъ Александра и Константина Павловичей. После смерти Панина Екатерина, кажется, надеялась некоторое время на изменение образа мыслей Павла въ бла,гопр1-ятномъ для себя смысле; однажды, 12 мая 1783 г., она завела съ нпмъ такую откровенную беседу о занятш Крыма и о поль-скпхъ делахъ, что самъ Павелъ, записавъ этотъ разговоръ, сделалъ замечаше: «доверенность мне много ценна, первая и удивительная». Кажется, однако, что она была и последняя въ этомъ роде, потому что, изве-давъ мысля сына, Екатерина заметила однажды: «мне больно было-бы:, если-бы моя смерть, подобно смерти императрица Елизаветы, послужила знакомь изменена всей системы русской политики». Къ этому именно времени относится возникновение первнхъ слуховъ о намеренш императрицы лишить Павла Петровича престола въ пользу старшаго его сына Александра. 6 августа 1783 г. Екатерина подарила Павлу Петровичу великолепную мызу Гатчину, принадлежавшую прежде Г. Г. Орлову. Съ этого времени начинается новый, гатчпнскШ перюдъ жизни великаго князя, когда онъ, постоянно удаляемый отъ д'Ьлъ нравлешя и удаляясь самъ отъ матери и отъ большого екатерининскаго двора, замыкается постепенно самъ въ себе, предаваясь, въ качестве «гатчинскаго помещика», хозяйственной и благотворительной деятельности, а также излюблен-ньшъ своимъ военяымъ заняпямъ. Переписка его, относящаяся къ этоту перюду его жизни, ясно свидетельствуем о мрач-номъ, безнадежномъ взгляде его на свое положеше. «Я по убеждент считаю луч-