* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

24 ПАВЕЛЪ f. ротея была прекрасной молодой девушкой, съ добрыми, голубыми глазами и зам'Ьяа-тельно-здоровымъ цветомъ лица. Молодые люди быстро понравились другъ другу, ? ужо 12 тля Павелъ сд'йлалъ формальное предложеше родителямъ невЬеты, и тогда же отпразднованъ быть сговоръ. Между тЬмъ Фридрихъ развлекалъ своего высокаго гостя смотрами и маневрами, парадными спектаклями, дневными и ночными праздниками въ ЩарлотгеибургЁ, Монбижу и Санъ-Суси и т. д. Лишь 25 шля Павелъ Петровичъ покинулъ Берлинъ, восхищенный пр1емомъ короля и ве^мъ, имъ ви-д^ннымъ въ Прусс1п. На дорогЬ въ Россию онъ провелъ два дня въ зам ?? Рейнс-бергЬ, въ гостяхъ у привца Генриха, где находилась также и его невеста. Пользуясь ея обществомъ и восхищаясь ея достоинствами, Павелъ Петровичъ не могъ, однако, забыть горькнхъ впечатл'ЁвШ, оставшихся у него отъ перваго его брака, п, верный своимъ убеждешямъ въ спасительность инструкции, нанисалъ для руководства Софш-Доротее особое наставле-Hie, которому она должна была, прибывъ въ Pocciio, следовать въ своемъ поведенш. «Слава Богу», писала впоследствщ Софш-Доротея, сделавшись супругой Павла: «я не нуждалась въ втомъ наставлеши: мои наклонности влекутъ меня къ тому, чтобы всегда предупреждать его желан1я. И супругъ мой самъ чувствовал'!., что советы его имели своимъ основатель лишь несчастный опытъ его перваго супружества». 14 августа Павелъ возвратился уже въ Царское Село, тогда какъ принцесса Со-ф1Я-Доротел, встреченная на границе статсъ-дамой графиней Румянцовой, прибыла туда лишь 31 августа. Екатерина ласково приняла молоденькую принцессу, которая чрезвычайно ей понравилась. 14 сентября совершено было мироиомазаше принцессы, которая наречена была Ма-piefl боодоровной, 1Г)-го совершено было обручете ея съ Павломъ, а 2ti сентября отпраздновано было пхъ бракосочетав1е съ пышностью, уже усвоенною въ то время екатеринински мъ дворомъ. Новая великая княгиня очаровала всехъ своею добротою и любезностж, а полученное ею строгое нравственное воепптате въ захолуст-номъ Монбельяре, вдали огь соблазн о въ немецкихъ княжескихъ дворовъ, обещало Павлу Петровичу домашшй миръ и прочное семейное счастье, Случилось, однако, что второй бракъ Павла Петровича, въ связи съ поездкой его въ Берлинъ, еще более ухудшилъ отношения его къ матери. Прусская арм)я, прусская система управлешя, основанная на крайней централизацш, прусская дисциплина,—произвели обаятельное действие на цесаревича и окончательно утвердили его въ томъ миросозерцании, яснымъ выражешемъ котораго служило «Разсуждеше» 1774 года. Молодая великая княгиня, отличавшаяся чрезвычайной любовью къ своей германской родне, постоянно подогревала симпатш супруга своего къ Пруссш ? находила полную поддержку во вновь появившемся при велакокняжс-скомъ дворе, въ качестве друга и совет-пика, графе П. И. Панине. После испы-танныхъ тревогъ и яесчастШ Павелъ стала, относиться къ старому своему воспитателю еще съ больщимъ, чемъ прежде, довер^емъ ? уважев1емъ. Связь эта сталатЬмъ прочнее, что возле Бавла постоянно находился племяенякъ Панина, ему преданный, князь Александръ Борисовичъ Куракинъ, друп, детства великаго князя, чедовекъ образованный, но легкомысленный и тщеславный: Павелъ перенесъ на него привязанность, которую питалъ онъ къ ?азуморскому, и даже сталь называть его своею «душою». Не одобряя правительственной системы Екатерины, яенашгдя фаворита ея, Потемкина, Павелъ ие ст!,снялся въ выраженш своихъ мнешй; его зато игнорировали при болыиомъ дворе, давали ему чувствовать видъ пренебреясешя къ его иыелямъ и чувствамъ. «Если бы», дисалъ онъ бывшему кавалеру своему Сакену, «мне надобно было образовать себе политическую партпо, я могъ бы умолчать о безпорядкахъ, чтобы пощадить известны ? ъ лицъ; но, будучи т'Ьмъ, что я еемь, для меня не существуетъ ни партий, ни пнто-ресовъ, кроме интерееовъ государства, а при моемъ характер·!» мне тяжело видеть, что дела идутъ вкривь п вкось и что причиною тому небрежноси» ? личныо виды. Я желаю лучше быть ыенавидимшп, за правое дело, чемъ любимымъ за д'Ьло неправое». Эта спартанская резкость, этотъ мужественный стоицизмъ убеждея1й Павла Петровича, должны были обойтись ему весьма дорого въ недалокомъ буду-щемъ. Уже 3 швя 1777 года Павелъ писалъ 'бывшему своему наставнику о своей надежде сделаться отцемъ, и съ