* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

670 ЛОПУХИНЪ. истинная польза, которую приаосять oeil государству умножешемъ сам а го полез наго въ немъ состояния зезгдеаашцевъ, которое есть при то_мгь самой надежной и прочной запасъ воиновъ. Откуда, какъ не пз-ь-за сохя, брали победителей Карла XII и Фридриха И?» Горяч1Ё защитникъ помещичьей власти, какъ одного изъ коренныхъ устоевъ порядка, Л. принлъ къ сердцу и последствия Тпльзитскаго мира. Л. находить, что «миръ этотъ все успокойдъ, а потому желателеяъ былъ и полезенъ; но неизбежный разрывъ съ Анг.'пею ыавлекъ много неудобствъ разнаго рода». «Я мало сведущъ въ делахъ иностранныхъ и коммерческих^ — разсуждаетъ Л. далее — однако могу, кажется, не безъ основав\я сказать, что Poccih должна какъ можно меньше зависеть отъ Европы ц меньше связей оъ ней лыеть ка-къ политическими сношетямн, такъ и нравственными: подъ именемъ последнпхъ разумею я обычаи, коихъ заразетельная гнилость снедаетъ древнее здрав!едушъ и гкчъ росшйскихъ». «Истинный патрк>тнзмъ» вндптъ Л. въ томъ, чтобъ желать отечеству пстшгнаго добра и содействовать тому bcimii сидя m и; желать, чтобы не н,а француз овъ или англичанъ походили pyccttie, н были-бы столь счастливы, какъ только они быть могутъ. Не имели бы мы по привычке такой надобности въ сахаре, кофе, сук-нахъ тонкехъ и прочемъ подобномъ — и разрывъ бы съ Англ1ей въ государстве едва известенъ былъ. Государство, какъ и человекъ частной, чемъ меньше имеетъ надобностей, тЬнъ меньше и зависимости, а чемъ меньше въ немъ зависимости отъ другихъ, темъ больше въ себе господства и силы». Торговкшъ связямъ съ Европой Л. предпочиталъ оживленный сношешя съ Aaieu. «Аз^атцы,—говорить онъ—начиная отъ Пекина до Царяграда, могли бы, думаю, искреннейшими быть съ нами союзниками». Онъ находить, чти покрой платья, цветъ и доброта материала, обедъ не въ полдень, а въ шее томъ часу по-полуднп, и ужинъ въ третьем-ь за полночь не просвещаютъ, а покоряютъ частныхъ людей самой малодушной зависимости, целое же государство неприметно подвергаютъ большому ослаблемюл. Императоръ оценидъ верноподданнкческ1я и патр!отическ1я чувства Л. въ рескрипт'Ь 16 января 1807 г. по поводу нерваго его донесекш, но «не оезъ удивлешя нашелъ въ вемъразеунчдешя соьсёмъ постороння». Отсюда Л. заключилъ о неудовольствЩ государя, во оно не было продолжительно — къ декабре того же года Л. пожалованъ былъ чиномъ действ, тайн, советника. Въ сознавш своего патр1отическаго долга Л. являлся непримиримы мъ врагомъ того реаолюдюняаго движешя, которое возникло, разгорелось въ общеевропей-скШ пожаръ и угасло при его жизни; это—убежденный монарх петь и его отношен^ къ престолу оставалось всегда восторженным, кто бы ни царствовалъ: Екатерина II, Павелъ I или Александръ I. «Кончина Екатерины Великой—ппшеть онъ — поразила меня1 какъ и всехъ усердие ? шихъ сыновъ отечества, коего она была истинная благодетельница; любовь къ славе была ея страсть, которой пр1ятнейшая для нея пища была слава Pocciii; велите ея ума было нсточаикомъ всехъ ея велпкпхъ и благотворныхъ деяний; изъ него проистекала и та неподражаемая кротость, коею стиль искусно облегчала она бремя полезная и необход имаго для пространства РосЫйскпхъ л редел овъ скипетра самодержавие Подъ ея держаною, при непременномъ бдены нужной строгости полицейской, всяк!и, однако, мечталъ иногда себя живущимъ въ полной свободе ы независимости. Все ея уставы це.шо им<Ьлп илагйустройство ? на челов'Ьколюбш основаны были. Ежели нъ тайныхъ ея оудахъ гневъ иногда наклонялъ весы право суд!·я, то cie действие вебезгреш-ности, общей и даря мъ со всеми смертными, въ высочайшей степени покрывается неизменнымъ ея онисхождешемъ и умеренностью въ судопроизводствахъ иублмчныхъ, и всегда пользовалась она прелестнейшимъ государей правомъ укрощать строгость закоионъ и миловать». Л, помншгъ, конечно, какому наказан im подверглась Радищинъ и Цониковъ; онъ не забылъ и суда надъ собою; «но, говорить онъ, по справедливости должно признаться, что судъ надъ нами Ккатерины былъ весьма милостивый, а продолжавшаяся столько л4тъ нерешимость къ оному означаешь обл адате двшкешяма гнева своего и кротость, удивлешя достойныя». Онъ вменяетъ въ большую заслугу императрице, что она не решилась арестовать Новикова, не находя къ тому причины—«а кто былъ НовиковъУ Содержатель тиио-