* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

620 ЛОМОНОСОВЪ. tantumdem decedit alteri, quot horas somno impendo, totidem vigiliao detrabo, etc. Quae naturae lex cum sit universalis, ideo etiam ad regulas motus extenditur: corpus enim. quod impulsione ad Biotuni excitat aliud, taiitum de suo amittit, quantum alteri a se moto impertit». Публично въ первый разъ Ломоносовъ высказалъ этотъ законъ въ недавно найденной дис-сертацш «объ отношении массы и веса·» (1758), на латинскоыъ же языке: опубликовать свой законъ онъ решился, вероятно, после многочисленныхъ хиыпческихъ опы-товъ, сделанеыхъ имъ количественно съ 1749 года л д оказавшись справедливость его всеобщаго канона. По-руссей мы на-ходимъ этотъ заковъ въ «Рассужденш о твердости и жидкости гЬлъ» (1760), гд'Ь онъ данъ въ так ихъ выражен шхъ: «Все перемены, въ натуре случающаяся, такого суть состояния, что сколько чего у одного тёла отнимется, столько присовокупится къ другому. Такъ, ежели где убудегъ несколько матерш, то умножится въ другомъ уестЬ; сколько часовъ положитъ кто на бдйше, столько же сну отниметъ. Сей всеобщей естественной законъ простирается н въ самыя правила движения: ибо тело, движущее своею силою другое, столько же оныя у себя теряегъ, сколько сообщаетъ другому, которое отъ него движете получаетъ». Первоначально мысль о сохраненш вещества и энергш была высказана великими философами XVII и XVIII века, какъ нйтго аксюмяос, само собою подразумевающееся. У хтгнковъ намеки насо-хранеше вещества встречаются у Бой ля, но Ломоносовъ былъ первымъ, высказавшимъ «всеобщШ законъ природы» совершенно ясно а, главное, подтверди вшимъ его количественными опытами, среди которыхъ наиболее доказательными являлись, конечно, опыты превращенш металловъ въ окалину въ запаянеыхь сосудахъ. Обычно считается, что законъ сохранения веса вещества впервые предложенъ Лавуазье; последшй однако никогда не называлъ его всеобщимъ закономъ природы и упо-мянулъ объ этомъ лишь между прочимъ въ своемъ « Элементарномъ руководств^ хвмщ» (1789). Здесь после описания явле-нШ брожен!я винограднаго сахара, распа-дающагося при этомъ на углекислоту и винный спиртъ, в4$сь которыхъ равенъ Bicy взятаго сахара. Лавуазье продол- жаетъ: «такъ какъ ничто не творится, ни въ искусствен ныхъ процессахъ, нц въ прпродныхъ, и можно выставить положение, что во всякой oftepaniii имеется одинаковое количество ыатерш до и послЪ операд'ш, что качество и количество началъ остались теми же самыми, произошли лишь язменешя. На этомъ иоложенш основано все искусство делать опыты въ xuiiiii: необходимо предполагать во всехъ действительное равенство между началами изследуемаго тела и получаеыаго изъ него анализомъ». Закоаъ сохранешя веса вещества при химическихъ реакщяхъ подвергался проверке много разъ въ XIX и начале нынепшяго столёпя и теперь можетъ считаться правильнымъ въ пре-делахъ тысячиыхъ долей миллиграмма. Что же касается до закона сохранешя энергш, то этотъ законъ сталъ общепризнан-нымъ не ранее второй половины ирош-даго столе™. Нечего и говорить, что законъ Ломоносова прошелъ совершенно незамеченные русскими химиками, подобно всемъ другимъ открьшямъ и замечатель-ньшъ мыслямъ Ломоносова. Итакъ мы выдгшъ, что Ломоносовъ былъ среди химиковъ-флогистиковъ npei-ставителемъ того направлеп1н химж, на которое она вступила черезъ полтора века после него. Все его новыя начина-шя, все его теорш и мысли, оказавппяся столь плодотворными впоследствш, остались безплодными, прошли незамеченными современниками. Невольно напрашивается вопросъ: отчего лее это произошло? Я думаю, что главная причина этого ле-житъ въ томъ, что по всему складу научной мысли .Ломоносовъ былъ слишкомъ далеко впереди своего времени. Обычно, какъ мы это видимъ изъ исторш * науки, новыя мысли распространяются среди ученыхъ только тогда, когда оне лишь немного впереди общепрвзнанныхъ и опираются на нихъ: тогда налицо имеется благоприятный психологически! моыенгь, и высказывающее ихъ люди становятся научными вожаками, за которыми идутъ друпе. Ломоносовъ же слишкомъ опере-дидъ ученыхъ своего времени, и потому значеше его новыхъ .мыслей было имъ совершенно непонятно. То обстоятельство, что въ Россш въ то время мало кто могъ вообще следить за ходомъ научной мысли, мнЬ кажется, не имеетъ въ данномъ случае большого значешя, такъ какъ глав-