* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

292 ЛЕРМОНТОВЪ. желая содействовать къ доставленш ей : въ престарелых^, лЪтахъ сего великаго утешешя и счастья, видеть при себЪ едпн-ственнаго внука своего, я нм^ю честь покорнейше просить Ваше С1ятельство, въ особенное, личное мне одолжете, испросить у Государя Императора къ празднику Св. Пасхи всемилостивое совершенное прощеше корнету - Лермонтову и пе-реводъ его въ л.-гв. Гуеарсклй полкъ». Ходатайство военнаго министра Государь вел^лъ передать на заключен] е великаго князя Михаила Павловича, лично знавшаго поэта и расположенная къ нему, ? 9 апреля Лермонтовъ переведенъ былъ въ свой прежнШ лейбъ-гвардш Гусар-скШ полкъ. По возвращен^ въ Петербургъ Лермонтовъ, по его собственному выражению, «пустился въ большой св'Ьтъ», возобно-вилъ свои прежшя знакомства и завязадъ много новыхъ. «Въ течение месяца,—пи· шетъ онъ М. А. Лопухиной,—на меня была мода, меня наперерывъ отбивали другь у друга. Это, по крайней мере, откровенно. Весь атотънародъ, которому доставалось огь меня въ моихъ стихахъ, старается осыпать меня лестью. Самыя хорошенькдя женщины выпрашиваютъ у меня стиховъ и хвастаются ими, какъ трхумфомъ,.. Было время, когда я, въ качестве новичка, искалъ доступа въ это общество; это мне не удалось: двери аристократическихъ салоновъ закрылись предо мной; а теперь въ это же самое общество я вхожу, уже не какъ искатель, а какъ челов'Ъкъ, до-бившШся свонхъ правъ. Я возбуждаю любопытство, предо мною заискаваютъ, меня всюду приглашают^, а я и вида не подаю, что хочу этого. Дамы, желающ1я, чтобы въ ихъ салонахъ собирались замечательные люди, хотягь, чтобы я бывалъ у нихъ, потому что я вЪдь тоже левъ, да! Я, вашъ Мишель, добрый малый, у кото-раго вы и не подозревали гривы. Согласитесь, что все это можетъ опьянять; къ счастью, моя природная лень боре-га верхъ, и мало-до-малу я начинаю находить все это несноснымъ»... (IV, 333 — 334 и 405—406). Лермонтовъ началъ бывать у графини Александры Кирилловны Воронцовой-Дашковой, домъ которой, по словажь гр. В. А. Соллогуба, былъ самымъ блестящимъ, моднымъ и привлекательнымъ въ Петербурге (П, 463—4.64), у графини Эмилш Карловны Мусиной-Пушкиной, у княгини Марьи Алексеевны Щербатовой, воспетой въ стихотворенш «На светсия цепи*, у «финляндской звезды» Авроры Карловны Шернваль - Демидовой (И, 454 — 455), у графа Эссена·, тогдашняго Петербургская генералъ-губернатор а, у адмирала А. С. Шишкова, въ «эклектической» гостиной Елизаветы Михайловны Хитрово, у графини Александры Григорьевны Лав ал ь и др. Но особенно близко сошелся съ семьею Карамзивыхъ, состоявшею изъ матери Екатерины Андреевны, вдовы исторшграфа, дочери Софьи Николаевны и сына Андрея Николаевича. Еще раньше, до первой ссылки на Кавказъ, Лермонтовъ познакомился съ Александрой Осиповной Смирновой, рожденной Россетъ, другомъ Плетнева, Пушкина, Жуковскаго, Гоголя; са-жонъ Смирновой долго служилъ притяги-вающнмъ центромъ для всехъ выдающихся писателей, художниковъ и мыслителей (Ср. И, 463). Въ литературныхъ кругахъ Лермонтовъ поддерживаетъ отношения съ Жуковскимъ, кн. Петромъ Андреевичемъ Вяземскимъ, кн. Владим1ромъ веодоровичемъ Одоев-скимъ, Александромъ Йвановичемъ Typ-ген евымъ, А. Н. Муравьевым^ графомъ Соллогубомъ и въ особенности съ А. А. Краевскимъ, который началъ (съ 1839 года) издавать «Отечественный Записки», где М. Ю. скоро сделался однимъ изъ самыхъ дЬятельныхъ сотрудников^. Интересуетъ Лермонтова и общественно-политическая жизнь, такъ что осенью 1839 г. онъ, вместе съ Мояго-Столыпи-нымъ, посещаете собрашя одного нелегального общества, которое называли, по числу его члеповъ, «кружкомъ шестнадцати» . «Это общество,—пи шетъ одинъ изъ его участниковъ,—составилось частью изъ университетской молодежи, частью изъ кав-казскихъ офицеровъ. Каждую ночь, возвращаясь изт> театра или бала, они собирались то у одного, то у другого. Тамъ, после скромнаго ужина, куря свои сигары, они разсказывали другъ другу о собы-Т1яхъ дня, болтали обо всемъ и всеобсуждали съ полнейшей непринужденностью и свободой, какъ будто - бы 111-го Отделения Собственной Его Император скаго Величества Канцелярии и не существовало: до того они были уверены въ скромности всехъ членовъ общества». Кроме Лермонтова и А. А. Столыпина, къ «кружку