* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

386 КОШЕЛЕВЪ. Кошелевъ получилъ первоначальное образовало, а загЬмъ бралъ приватные уроки у профессоровъ Московскаго университета; изъ иоследвихъ особенное вл1яв!е оказали на своего питомца Мерзляковъ, преподававшей ему русскую и классическую словесность, и Шлецеръ-сынъ, преподавав-пий политически науки; первый пристра-стилъ молодого Кошелева къ древнимъ классикамъ, а второй—къ немецкой литератур^. Въ сентябре 1822 г. Кошелевъ поступилъ въ Московскш Уаиверситетъ, но, не желая подчиняться требован1ЯМъ начальства, долженъ былъ выйдти изъ него не окончивъ курса и держалъ въ университете въ 1824 г. выпускной экзаменъ экстерномъ. Получивъ атте-статъ высшаго учебнаго заведешя, Кошелевъ поступилъ на службу въ Московский Архивъ Министерства Иностран-выхъ дЬлъ и принималъ у чаше въ литературное кружке, который, подъ председательством» С. Е. Райча,собирался сначала въ доме Муравьева, на Дмитровке, а потомъ на квартир^ сенатора Рахманова. Къ этому кружку принадлежали ?. И. Тготчевъ, кн. В. ?. Одоевшй, С. П. Шевыревъ, М. И. Погодин-ь, А. С. Но-ровъ, А. Н. Муравьсвъ s мнопя другая лица, Пр10бр*ЬвШ1Я ВПОСЛЕДСТВИИ известность въ литератур-!; иногда кружокъ удостаивался посещен Ш яосулярнаго московскаго генералъ-губернатора кн. Д. В. Голицына. Кроме того Кошелевъ съ друзьями своего детства, кн. Одоевскииъ, Ив. Кирйевскимъ и Дм. Веиевитиновымъ, основали другой кружокъ, занимавшШся философскими вопросами; существование этого кружка держалось въ тайне. Этотъ кружокъ про существо валъ до середины декабря 1825 г., когда его члены решили прекратить свои собратя какъ потому, что не хотели привлечь на себя вни-наше пол и щи, такъ и потому, что политическая событш сосредоточили на себе все ихъ внимаше. Въ сентябре 1820 г. Кошелевъ персте л ъ на службу въ Петербургъ, где дядя его, члевъ Государственная Сов'Ьта, Родюнъ Александр овичъ Кошелевъ, занималъ видное положение, хотя со смертью Императора Александра I, къ которому былъ очень близокъ, онъ и лишился части своего вл'шшя. Онъ при-нялъ племянника очень ласково. Въ его дом^ Кошелевъ познакомился съ кн. А. Н. Голицюяымъ, M. М. Слеранскимъ h другими видными государственными деятелями. Молодой Кошелевъ поступилъ на службу въ Министерство Йностранннхъ делъ, где ему поручено было составлять извлечения изъ заграничныхъ газетъ для Императора Николая I. При своихъ связи хъ и при своихъ способностяхъ Кошелевъ могъ разсчитывать на блестящую карьеру, но въ этомъ ему помешалъ его характеръ, благодаря которому онъ иагЬлъ несколько довольно резки хъ столкновений съ видными представителями администрации. Столкновения эти составили ему репутацию безпокойнаго человека и самъ Императоръ Николай Павловичъ, какъ раз-сказ ываетъ Кошелевъ, называлъ его не иначе какъ «maiiyais homme>. Изъ Министерства Иностранныхъ Делъ Кошелева перевелъ въ свое ведомство Д. Н. Блу-довъ, управлявший въ то время делами пностравкыхъ вероисповеданШ. Здесь А. И. Кошелевъ принамалъ участие, въ качестве делопроизводителя, въ комитете для составления «Общаго устава для лютеран-скихъ церквей въ Империи» и не разъ горячо защищалъ намерения правительства, клонившаяся къ объединению постановлений для протестантским, церквей всей Россш, противъ членовъ комитета изъ ост-зейскихъ нймцевъ. Ко времени пребывания Кошелева вх С.-Петербурге относится и его первое знакомство съ извЬствымъ славянофидомъ А. С. Хомяковымъ, съ которымъ онъ сошелся особенно близко у одра умираюицаго Веневитинова и который имелъ впоследствии решительное влия-Hie на его образъ мыслей. Въ 1831 г. Кошелевъ уЬхалъ за границу, где познакомился съ такими европейскими знаменитостями, какъ Шлейермахеръ, Гансъ, Ca-виаьи и наконецъ Гете. Особенное влия-Hie оказали на путешественника лекции, въ Женеве, по юридически мъ наукамъ знаменита,™ Росси (впоследствии мивистръ папы Пия IX). «Этотъ чедовекъ», пишетъ о немъ Кошелевъ, сразвилъ во мне настоящей либерализму который, къ сожалению, у насъ редко встречается, ибо въ среде наш ихъ такъ называемыхъ либера-ловъ, по большей части встречаются люди, проникнутые западнымъ доктринерствомъ и руководящиеся чувствами и правилами скорее деспотизма, чемъ истинваго свободолюбия и СВ0б0Д0МЫСЛ1Я. Этому доброму на меня влиянию знаменитаго Росси я весьма многиыъ обязанъ въ деятельности моей и по дЬлу освобождения нашихъ кре-