* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

КОША НСК1Й—КОЮЕЛЕВ'Ь. 385 « попытки учащихся не должны охлаждаться аоряцаекмъ, но согреваться участ1еыъ друга-наставника, который всегда говорить прежде, что хорошо и почему, а по&лгь показшваетъ, что должно быть иначе и какимъ образомъ». Будучи очень у сер д нымъ педагогомъ, КошанскШ, къ несчастью, не обладалъ болыпимъ художественнымъ вку-сомъ и, сообразно съ духомъ времени, поощ-рядъ напыщенность и ходульность, порицая простоту, какъ нечто несовместное съ поэзМ. Онъ былъ не въ состояти возвыситься надъ устарелыми школьными привычками к предразсудками, а между темъ не желалъ, чтобы его считали старомод-аымъ педантомъ и старался даже усвоить себе тонъ и привычка светскаго человека. Онъ любидъ бывать въ светскомъ обществе»—онъ былъ частымъ гостемъ у дар-скосельскаго коменданта графа Ф. П. Ожа-ровскаго и ухаживадъ за его женой. Преждевременную смерть ея КошанскШ ошга-калъ въ высокопарной адегш (Вестя. Ев р. 1814 г.г JTs 23, стр. 228). Одинъ изъ его учеяиковъ, баронъ А. А. Дельвнгъ, осмйялъ эту элегш въ пародш «На смерть кучера Агафона» (сВлбдпограф. Зап.» 1859 г., т. II, ст. 148). Эта насмешка до некоторой степени указываетъ на падепе авторитета Кошанскаго сроди лещжстовъ. Еще яснее объ этолъ свидетель ствуетъ написанное въ 1815 г. А. С. Пушкиным* нослаше «Моему Аристарху», где Пушкинъ иронически называетъ Кошанскаго «трезвымъ» Аристархомъ, намекая на несчастную слабость учителя къ крепкимъ напиткамъ. Вследств1е этой слабости Кошансгай въ 1814 г. хвор алъ белой горячкой и его каоедру временно занялъ А. И. Галичъ, адъюнктъ философа въ педагогическомъ институте, шеллинпанецъ, сторонникъ свободы искусства. Стропя требования отделка слога возвратившагося на паоедру ХСошан-сваго, естественно, не поправились лицеи-стамъ после свободы, которой они пользовались при Галиче, и между наставни-комъ и ого способнейшими ученицами возникли несколько непртзненныя отношения. По мнен1ю одного изъ лицеистовъ, графа М. А. Корфа, эти отношешя сложились благодаря зависти Кошанскаго къ своимъ учеликамъ, такъ какъ самъ учитель, не обладая поэтическимъ талантомъ, писалъ стихи всегда плохие, а среди ученййовъ его были Пушкинъ, Дедьвитъ и др. Но wo мнете в рядъ ли справедливо; гораздо вероятнее вышеприведенное объяснение натянутости отношенШ между учениками и учителемъ, принадлежащее Л. Н. Майкову. Но ? am отношешя сложились у Кошанскаго только къ первому курсу лицеи етовъ. Въ последующее время авто-рмтегь его среди воспитанниковъ лвц,ея стоялъ очень высоко. По свидетельству одного изъ его учениковъ, Я. К. Грота, лицеисты заслушивались его разсказовъ и чтенШ во время прецодавапш имъ латинской ж русской словесности. Они любили Кошанскаго, съ нетерпйшемъ ожидали его лекцШ и доверчиво показывали ему свои « поэтические грехи >. « Когда Кошанскш, забодевъ, переставь къ намъ Ездить и мы перешли подъ руководство бывшаго его адъюнкта»—говорить Я. К. Гротъ—«мы поняли, что значить личность профессора, ж перестали заниматься латынью и уроками русской литературы съ прежнимъ увлечевземъ. О Кошанскомъ мы горько сожалели* и у всехъ насъ осталось благодарное о немъ восаомннаше^. «Северная Пчел»» 18$ I г. № 2O3; «Памятная книжка Императорского Алексаадроыкап) лицея на 1856—1857 годъ®, Спб. 1856, стр. 142 и сд-Ьд.; М. Ловгиновъ, «Общество .ддобителей россШской слонвс!гости> — «Русешй ?^?????·^, 1858 годъ, т. X.Y, 1юиь, кв. 2, стр. 6O3; И- Седевнввъ, «Исторический. очеркъИипвратФрскаго Александровского лицея съ 1811 по 1861 r.>, Спб. 3661-, Гаевсюй, сПушкивъ в"ь лице^ в ляцейсмя его стилотво-решя», сСоврекеянивъ» 1863, тль, т. XCYII; Г. Геннадп, аСправочный словарь г; с Переписка Я. К. Грота съ П. А. Плетневыиъ!· т. Iii, стр. 194. Саб. 1896; «Пушкинъ, его лицойсме товарищи и нйставБикв. Статьи а материалы* Я. Грота. Спб-1839, стр. 41 —45-, «Сочиаетя Пушкина. Издайте Импе раторской Академ! а Наукъ », т. ?? стр. 183—191. Саб. 1899. Я. Ж. КошбДввъ, Александръ Ивановичу писатель публициегъ, род. 9 мая 1806 г., ум. 3 ноября 1883 г. Отецъ его, Иванъ Род1оновичъ, со стоялъ геиерадьсъ- адъютан -томъ при ев, Потемкине; по разска-замъ, онъ успелъ обратить на себя внимание императрицы Екатервпы 11 и вследствие этого былъ удаленъ квяземъ Потемкинымъ изъ Петербурга въ провинцию. Выйдя въ отставку, онъ поселился въ Москве, где прюэрёлъ себе известность одного изъ образоваянейншхъ людей своего времени; мать Александра Ивановича, Дарья Николаевна, рожденная Дежардевъ (Desjarduts), дочь французская эмигранта, была также очень умной и образованной женщиной- Подъ руководствомъ своихъ родителей A. II. 25