* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

320 КОСТЫРЬ.—КОТЕЛЫШКОВЪ. воленъ этимъ своимъ положешемъ; ему, по словамъ гр. Хвостова, хогблось учить поэзш съ каеедры. Неудача въ этомъ содействовала развитие) въ немъ страсти къ пьансгву, подъ вд1яшемъ которой Ко-стровъ такъ опустился, что подъ конецъ жизни не им^лъ даже своего угла, а жялъ то въ университете, то у разных* зна-комыхъ. Костровъ жилъ и пясалъ въ ту эпоху, когда въ русскую литературу начинать проникать западное вропейсый сентимен-тализиъ, вытесняя нало-по-малу господствовавшее въ ней въ XVIII веке ложноклассическое напра влете. Это литературное точеше наложило свой отпечатокъ и на авторскую деятельность Кострова. Принадлежа первыми своими произведениями къ ложяоклассической школе, Костровъ, съ появлешемъ Державине кой «Фелицы», отрекается отъ прежняго направления и переносить мадо-по-налу свои литературный симпатш на сторону сентиментализма. Какъ писатель, Костровъ былъ мало оригинале нъ. Большую часть его самостоятельныхъ произведешй составляют* оды и стихи на разные торжественные случаи, напясанные отъ имени университета. Оды Кострова, представляй подражание Ломоносову, составлены по ложноклассическому шаблону, крайне искусственны, лишены содержашя и совершенно чужды окружающей жизнз. Если онЬ чймъ-нибудь и отличаются отъ однородных* произведешй другихъ писателей ХУШ века, то разве тЬмъ, что въ нихъ видно хорошее знакомство со Св. Пд-сашемъ, что объясняется богословскамъ образовашемъ поэта; въ нихъ отразилось, затЪмъ, вл1яв1е переведенныхъ авторомъ писателей. Костровъ н самъ чувствовалъ ложность своей поэзш и еммиатизировалъ новому направлен!ю, какъ это видао изъ выбора имъ вещей для переводовъ. Но у него не хватало таланта для того, чтобы самостоятельно отрешиться отъ ложноклассической рутины. Новый путь былъ указанъ Державинымъ въ его «Фелице»·, лоявлеше которой Костровъ прпв'Ьгство-вадъ «Писъмомъ къ творцу оды въ похвалу ФелецЪ» («Собеседн. любит, росе, слов.», 1784 г., ч. X, ст. V), въ которомъ онъ, восхваляя Державина, смеется надъ торжественными одами и своимъ преж-нимъ литературнымъ направлешенъ. И, действительно, съ этого времени Костровъ бросаетъ условный размер*, освобождается отъ правилъ «высокаго слога» и нача-наетъ писать проще и естественнее, отчего его стихи много выигрываютъ. Подъ laia-шемъ Державина онъ ввел* въ свою лирику упрощенный языкъ и разнообраз!е размеровъ; подъ вд!яшемъ переведеннаго имъ (1780—1781 г.) Апулея онъ внесъ въ нее элеиентъ н^жпаго, до гЬхъ поръ ей совершенно чуждый. Наиболее искренними и прочувствованными являются ?? оды и стихи Кострова, которые писаны имъ не по обязанности и адресованы лица мъ, которыхъ повтъ искренно уважал*: Шувалову, Хераскову, Суворову и митрополиту Платону. Но н въ этихъ произве-дешяхъ виденъ ложно классикъ. Вообще оригинальный шесы не даютъ Кострову права занять сколько-нибудь видное место въ исторш русской литературы. Его заслуга определяется переводами, удачно выбранными а удачно исполненными. Самый раншй изъ нихъ относится къ 1779 г. Это — переводъ небольшого сатирическаго стихотворошя Вольтера