* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

316 КОСТОМЛРОВЪ. рамзнна; иного суждения—это надо признать—заслуживают^ попытка развенчать Димитр1я Донского, Минина и Пожарскаго, ное-каые укоры, брошенные въ Андрея Во-голюбскаго; не то важно, что онъ отнесся къ нимъ слшпкомъ строго, а то, что онъ сдЬлалъ ото безъ достаточныхъ основанШ. Если это бшъ протеетъ противъ не менее твнденцюзныхъ ланегириковъ, то и на такой протеетъ историкъ не ииеетъ права. Съ ббльшвмъ лравомъ доказывалъ Костомаровъ неполную достоверность предашя о Сусанине, но и здесь онъ не заьгЬтилъ, что самое существование предашя гораздо важнее его достоверности, и именно для народной дсихологш, все равно какъ и предание о геройскомъ съ точки зр'Ьшя своего времени подвиге казака Галагана. Впрочемъ, Костомаровъ, не сгЬснялся развенчивать и крупныхъ южно-русскихъ лсгорическихъ лицъ; такъ онъ указалъ и на черныя стороны въ деятельности Богдана Хыельницкаго, важность деятельности котораго имъ же впервые оценена была какъ следуетъ; отъ его упрековъ но укрылся и храбрый рыцарь Дорошенко. Вообще, повторяешь, Костомаровъ хотЬлъ выставить преобладающее значение деятельности народа предъ деятельностью отдельныхъ лицъ. EcTopiero юго-западной Руси Костомаровъ занимался гораздо болёе, такъ какъ онъ видблъ въ ней истинное продолжете истории Шевскаго периода, что ныне по отношендо къ бытовой исторш вполне доказано. Только перюдъ XIII—XV в. мало имъ затронуть; но въ то время, когда Костомаровъ занимался истор1ей увш или казачества, для изучения указан наго переда совершенно не было издано ыатер1аловъ, Съ XVT же века, начиная съ подготовки уши, ястор!я юго-западной Руси, особенно истор1я Малороссии, раземотрйна Костомаровымъ весьма обстоятельно я почти до тЬхъ лоръ, пока она совершенно не делается провинщаль-ною, т. е. до конца XVII в. и начала XYIII в. Что интересовало Костомарова въ исторш казацкнхъ движенШ, а также въ жизни Запорожья—ясно само собою. Казаки, особенно запорожцы, казались ему водлощешемъ идеи братства. Да и вообще въ жизни южной Руси адьтркшстйческШ эдемеятъ во всехъ сферахъ играеть важную роль. Ввдимъ въ народе д верность верховной власти, сначала въ лице короля, пока онъ не оттолкнулъ отъ себя яа-родъ .релппозными гонешями, позднее въ лице царя, верность которому пересилила ? все интриги генеральной старшины и возмутительное иногда ловедеше московскихъ воеводъ и войскъ. Казаки, даже запорожцы, тоже умели по старинному облечь своихъ гетмановъ неограниченною властью, особенно во время войны. Что же касается до релииозности, то южная Русь всей HCTopiea своей показала, насколько глубоко было въ ней религиозное чувство. Если Костомаровъ и въ исторш южной Руси повторилъ свою или лучше сказать общую для своего времени ошибку, въ силу которой известный громкая казацшя движешя, равно какъ и деятельность Заг порожья, считались деломъ народнымъ, тогда какъ въ сущности казация движения, особенно нмевппя полит ичеекШ характеру были деломъ высшаго слоя казачества, которое впосдедствш подготовило и утсерж-деше крепостного права въ Малороссш, и запорожское казачество, повидимому, произошло отъ выселешя горожанъ, то Костомаровъ самъ и поиравилъ эти ошибки. Онъ несколько разъ иоправлялъ своего Богдана Хмйльницкаго, соображаясь съ новыми историческими материалами, И8ъ которыхъ выяснилось, что стремлен!* на-родныхъ массъ, порожденный ихъ эконо-мическимъ положешемъ, шли въ иную сторону, чемъ стрендетя высшаго слоя казачества. Точао также и мнеше о город-скомъ происхожденш Запорожья впервые высказано именно Костомаровымъ. Ука-жемъ еще на любопытную черту: яшно-pycCKia летописи казацкаго периода никогда не внушали Костомарову той сик-катш, какъ летоинси древяш, и понятно почему: ohi вышли изъ среды казацкаго писарства, т. е. элемента мало народного, проникнутаго скорее новейшими шляхетскими тенденц1ями. Костомаровъ одинъ изъ нервыхъ призналъ подлогъ въ исто-pi и Конпсскаго, хотя и во многомъ симпатичной ему по евоимъ воззрешяыъ, призналъ онъ подлогъ и въ некоторыхъ малороссШскнхъ думахъ, который, въ случае своей неподл ожаости, были бы весьма дороги, ибо могли разрешить все еще se совсемъ ясный вопросъ о переходе Невскаго богатырскаго эпоса въ эпосъ казац-кш. Въ последнемъ случае Костомарову дришлоеь высказать, свое мнйше по та-