* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

кольцовъ. 89 в?ру въ возможность новаго устройства [ жизни, Кольдовъ въ то же время все бол4е ; расход идея со старымъ: «Съ моими зна- : комыни расхожусь пималеньку... наскучили ве$—разговоры пошлые.. она надо мной смеются»... Онъ подчеркиваете въ пись-махъ грязную и грубую сторону своего промысла: «Весь день пробылъ на заводе, любовался на битый скотъ и на людей, оборванныхъ, опачканныхъ въ гряз а, обли-тыхъ кровью съ ногь до головы». Между тЬмъ торговое дё'ло требуетъ «всего человека», не остается ни времени, ни сил-ъ для другого. Въ это время умеръ Серебрян-скШ, не усп'Ьвъ помириться съ Кольцовымъ, съкоторымъ былъ въ размолвк^. Его смерть вызвала несколько горячихъ строкъ бъ цисьмахъ Кольцова: «Прекрасный ацръ души прекрасной, не высказавшись, сокрылся навсегда». Подготовлялось въ дунгЬ Кольцова то отношеше къ связывавшимъ его усдов!Ямъ жизни, которое выросло подъ кодецъ въ непримиримую вражду, сдЬлавъ его такъ же невыносимымъ для окру-яающихъ, какъ в они были для него. Въ сентябрь 1840 г. Кодьцовъ снова пустился въ путь, на этотъ разъ съ особенно лажными поручениями: надо было добиться окончашя двухъ тяже б нихъ делъ, одного въ Москва, другого въ Петербурге, ? кроме того, продать два гурта скота, которые стоили не менее 12 тысячъ. Въ Москве уже не было Б'Ьлинскаго: Кольцовъ виделся съ Ботклнымъ, сблизился съ Катковымъ, лсиолвилъ разная поручешя Б'Ьлинскаго в Краевскаго; въ октябре онъ уже въ Пе-тербургб, где провелъ два месяца; Коль-новь остановился у ВЪлинскаго и здесь го симпатш къ нему его учителя стали горяч а мъ дружескимъ чувствонъ, выразившимся потомъ, въ знаменитой статье 1846 г. «Богатая ? благородная натура»—пишете Б'Ьлинск1Й подъ впечатл'Ьнтемъ этой последней ихъ встреч я. Въ Москву Кольцовъ возвратился 27 ноября и новый 1841 годъ встрётидъ у Боткина въ большей кампаши; въ письме къ Белинскому дается «полный реестръ» гостей: Грановскш. Крыловъ, Кет-черъ, Клюшниковъ, Красовъ, Сатинъ, Щел-1шнъ... Встреча была шумная и на широкую ногу. Это было последнее соприкосновение Кольцова съ остатками кружка Станкевича, который самъ только что со-шедъ въ могилу. Пьеса «Поминки», внушенная этою смертью, имеетъ ц$ну при нзученш oiorpaipiu Кольцова: она даетъ намъ ту н-Ьрку оценки, которую прилагать оаъ къ членамъ кружка; въ ней сохранился для насъ не осгывшямъ тотъ энтуз1азмъ, который увозилъ съ собою въ свой <тЬсны8 мхръ» поэтъ-прасолъ н который сыгралъ въ его жозни важную, но нерадостную роль.—Пребываше въ Москве замедлилось; можно догадываться, что Коль-цовъ бедствовать, se знахь, какъ добраться домой, где его одно время считали про-иавнгамъ, не думали, что онъ возвратится. Въ Воронеже его ждалъ тяжелый и окончательный разрывъ съ отцомъ и любимой младшей сестрой. У насъ н'Ётъ данныхъ для того, чтобы сколько нзбудь подробно возстаповвть факты этого эпизода въ жизни поэта. Разрывъ между отцомъ и сыномъ про-изошелъ на почве денежныхъ счетовъ; изъ двухъ процессовъ одииъ былъ иро-игранъ; гурты были проданы невыгодно-, можно думать, что вырученныя деньги не были пеправно сданы нрикащикомъ-сы-номъ. Отношензя были безвозвратно испорчены; совместная жизнь стала невыносимой, но темь не менее продолжалась; одно время по требован!ю сына отецъ назначили, ему определенное жалованье; это, повиди-мому, могло бы урегулировать отношешя; но скоро боязнь сделала его неспособ-нымъ къ «делу», тунеядцемъ, котораго держать изъ милости. Петербургскш другъ строилъ планы вырвать поэта изъ тяжелыхъ, враждебныхъ ему условш: «пусть все бро-саетъ и бежите, спасая душу» (пвшеть ВЬ-лияскШ Боткину"); Кольцова, по его предно-лоиешю, могь бы заведовать конторой «Оте-чественныхъ Записокъ» или открыть книжную торговлю; но всё планы разбиваются: нетъ денегь, сынъ занутанъ въ Воронеже отцовскими делами, долговыми обязательствами,—кроме того, «нетъ голоса въ дупгЬ быть купцоиъ». Въ переписке по этому поводу учителю и ученику не разъ приходилось меняться местами: въ рубляхъ и копейкахъ высчитаваетъ Кольцовъ непрактичному Белинскому, во что обошлось бы осущеетвлен1е его плановъ и чего можно было бы отъ нихъ ждать. Собственная практика выработала въ мояодомъ торговце безотрадный взглядъна коммерческое деле: нельзя не обманывать. О своемъ дарован in онъ начинаетъ говорить пренебрежительно; прежнему философскому интересу слышится осуждеше въ последней «Думе», («Не время ль намъ оставить про высоты мечтать»),