* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

КАРАМЗЙНЪ. 511 исторюграфъ уже приступаете къ Грозному. «Мысленно смотрю на Грознаго: какой славный характеръ дли исторической живописи! —писалъ онъ Тургеневу,—жаль если вы-дамъ Исторш безъ сего люболытнаго царствовашя! тогда она будетъ, какъ павлинъ безъ хвоста». Слова, чрезвычайно важныя дая характеристики художественная взгляда Карамзина на исторш. Тогдашшя занят Карамзина хорошо рисуются въ его пиеьмахъ къ Дмитр1еву, брату, Тургеневу и въ отрывкахъ изъ записокъ К. ?. Калайдовича, который въ ту пору часто посещал ъ Карамзина и помогалъ его розыска-шямъ. Въ начала 1816 г., окончивъ 8-й томъ и написавъ предисловие и посвящение, Карамзинъ собрался въ Петербургъ поднести свой трудъ Государю и просить средствъ на издан ie. Императрица Mapin Оедоровна давно уже звала его въ Петербургъ: «Еще прошло лето,—писала она въ сентябре 1815 г.,—и все еще Розовый павильонъ (въ Павловске) известенъ вамъ только по имени и все еще письменно только съ вами беседую». 2 февраля 1816 г. Карамзинъ ир!ехалъ въ Петербургъ, где ирожилъ до конца марта (выЬхалъ после 21 числа). Письма его къ жене представ-ляютъ подробное и любопытное извеетче объ этой поездке. Въ Петербург^ его приняли очевь хорошо: изъ литераторовъ онъ особенно дорожил!, «Арзамасцами», членами литературная общества, основаннаго для противодейств}я «Беседе любителей Русскаго слова» и «РосеШской Академш», съ председателемъ которой Щишковымъ тогда онъ познакомился. Арзамасцы, по большей части москвичи, старые знакомые и, какъ Жуковсий, даже друзья Карамзина, встретили его радушно. Все, съ кЬмъ онъ встречался, были къ нему приветливы; гр. Румянцевъ, видя, что печаташе на казенный счетъ можетъ не состояться, предла-гадъ деньги на издаше; Карамзинъ отказался, считая помощь частнаго лица не согласною съ звашемъ исторюграфа. Обе Императрицы и друпе члены Царской фа-милш были чрезвычайно милостивы къ Карамзину; обещали,. что Государь его скоро пршзетъ; но пр1емъ откладывался все далее и далее. Долго Карамзинъ не собрался сделать внзить Аракчееву, не смотря на то, что, какъ ему достоверно было известно, тотъ желалъ его визита. Наконецъ собрался и на другой день былъ призванъ къ Государю (16 марта), который обнялъ его, разговаривэлъ съ нимъ более часа и назначилъ ему на издание «Исторш» 60,000 руб., съ темъ, чтобы издавалась она въ Петербурге; весною и лйтомъ отводилась ему дача въ Царскомъ Селе; но—что всего важнее—ему предоставлялось право бытъ искреннымъ. Въ мае Карамзинъ со-всемъ переселился изъ Москвы и прямо персехалъ на дачу въ Царское Село. Съ тЬхъ поръ онъ ж]?.'?? постоянно летомъ въ Китайской деревне Царскаго Села, а зимой въ Петербурге. Здесь все более и более усиливалась еге близость къ Царской фа-милт. Государь часто приглашалъ его къ себе; много разговаривэлъ съ намъ при прогулкахъ по парку (аллеи котораго звалъ «зеленымъ кабинетомъ»), принялъ на себя цензуру «Исторш», постоянно читалъ ее въ рукописи, выслушивалъ и исполнялъ просьбы Карамзина за разныхъ лицъ, со-общадъ ему даже важныя дела (Карамзинъ въ числе немногихъ зналъ объ отречен in Цесаревича); Карамзинъ, не обинуясь выражадъ ему свои мнешя; такъ въ 1819 г. онъ предегавплъ ему свою знаменитую записку: «Мнешя русскаго гражданина j, когда узнадъ о намёревш присоединить къ Царству Польскому западныя губернии. Государь, хотя и не совсе.мъ до пол ? въ былъ втимъ мнетемъ, но сохранилъ благосклонность къ автору. Любопытны слова Карамзина въ записке, оставленной для детей: «я всегда былъ чистоесрдеченъ, Онъ былъ терпели въ, притомъ любезенъ неизъяснимо, не требоиалъ моихъ советовъ, однако-жъ слушалъ ихъ, хотя имъ большею частью не следовалъ». Мы знаемъ, что Карамзинъ не одобрялъ ни мистицизма кн. Голицына, ни деятельности Шишкова, Магницкаш, ни—вероятно—воеппып, посеявши,—мн видели, что онъ съ трудомъ собрался сделать визитъ Аракчееву. Государь изредка самъ заход и лъ на его дачу; сохранились его чрезвычайно милостивыя письма. Сохранились также письма обеихъ Императрпцъ; задушевный письма императрицы Елизаветы Алексеевны чрезвычайно хороши; особенно трогательно ея последней письмо, писанное по кончине Императора; о пиеьмахъ в. кн. Екатерины Павловны, впоследствш королевы Виртем-бергской, кончину которой пришлось оплакивать Карамзину, уже было упомянуто. Письма вдовствующей Императрицы известны до сихъ поръ только въ извле.чб-н)яхъ; для императрицы Елизаветы Алек-