* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ГЕРЦЕ НЪ. 123 щи. Одной изъ сильно скомпрометировав шихъ Г. затей Огарева и Бакунина была необдуманная демагогическая попытка привлечь на свою сторону старообрядчество путемъ издания листка при «Колокол^» «Общее вече» (съ 15 1юня 1862 г.) и агитацш въ этой среде; это кончилось предостережешемъ старообрядчеству со стороны белокриницкаго митрополиту Кирилла и советомъ его «бегать треклятыхъ злокозненныхъ без-божниковъ», гнездящихся въ Лондоне, какъ «псовъ адовыхъ». Съ 1862 г. правительство взаменъ прежней терпимости къ «Колоколу» начинаетъ преследовать уже за одни сношетя съ Г., какъ бы они ни были невинны, и по делу «о лицахъ, обвиняемыхъ въ сно-шети съ лондонскими агитаторами» очень серьезно пострадалъ целый рядъ лицъ (съ Серно-Соловьевичемъ во главе). Въ то же время, въ целяхъ противодействуя лондонскимъ изданхямъ, была допущена наконецъ, полемика противъ Г., чемъ въ особенности воспользовался въ «Русскомъ Вестнике» Катковъ. Подъ скромнымъ назвашемъ «Заметка для издателя «Колокола» (Р. : В. 1862,1юнь), онъ печатаете яростный памфлетъ, отказывавшей Г-у въ самой простой честности, истолковывавшей его дёйств1я, какъ порождение необуздан-наго честолюб1я, и винивппй въ подстрекательстве молодежи. Приемами обличетй Каткова были возмущены даже люди, признававшее агитащю Г. явно вредною, темъ не менее «Заметка» была знакомь перемены къ Г. въ ши-рокихъ кругахъ и определила отноше-HIe къ Г. со стороны многихъ колебавшихся представителей общественнаго мнешя. Клевета не замедлила присоединить имя Г. и къ известнымъ загадоч-нымъ пожарамъ въ Петербурге 1862 р., такъ что онъ даже въ легальной печати протестовалъ противъ нелепыхъ пла-новъ смуты, ему приписываемыхъ. Но все же въ то время ему верилось, что эта реакщя недолговечна. Чтобы отметить десятилетие вольной русской типографш, исполнившееся въ начале 1863 г., Г. издалъ книжку, въ которой поместилъ воспоминания о возникнове-ши типографш и восп^ййзвелъ несколько первыхъ издашй'сво^о станка, а также выпустил^'в4 0 честь зтого собьтя медаль съ своимъ изображе-шемъ. Этотъ же 1863 годъ былъ, въ связи съ польскимъ возсташемъ, годомъ окончательная перелома въ отношетяхъ къ Г-у со стороны земляковъ. До 1859 г. Г. не выходилъ за пределы общаго вы-ражетя симпатай къ польскому народу. Въ статьяхъ «Россая и Польша» (№№ 32—34 и 37 за 1859 и 65—67 за 1860 г.) Г. пытается «давнишшй старый споръ, ужъ взвешенный судьбою», перенести на почву новыхъ сощально-политическихъ отношетй. Сторонникъ федеральной связи, определяемой самими народностями, Г. слшпкомъ обще относился къ вопросу о русско-поль-скихъ отношешяхъ и, не обладая за-пасомъ спещадьныхъ познашй по сложному вопросу въ его историческомъ и этнографическомъ происхождети, не ясно разбирался въ деле. Поэтому, онъ съ крайними сомнеюями и колебаниями шелъ на соглашешя съ польскими демократами, у которыхъ впереди были чисто политическая и нащональныя стремлешя. Г. обещалъ нравственную поддержку польскому возстанш лишь при условхи, чтобы на знамени возста-н!я, въ успехъ котораго онъ не верилъ, во всякомъ случае было бы освобожде-ше крестьянъ съ землею и воля провин-щямъ (Литве и Белоруссш). «Вы будете довольны»—отвечали делегаты, но Г. сомневался и говорилъ: «мне все кажется, что имъ въ сущности до крестьянской земли мало дела, а до провинцШ слишкомъ много». Однако подъ давле-шемъ Бакунина и Огарева и личныхъ симпатай къ польскимъ друзьямъ, под-держивавшимъ его, какъ Ворцель,въ самое тяжелое для него моральное время средины пятидесятыхъ годовъ, Г. всту-пилъ на наклонную плоскость поль-скихъ «историческихъ» претенаШ и призналъ принцитальную возможность содейств1ю возсташю противъ Poccih. Этимъ Г. запутался въ противоречхяхъ своего положешя и невольно подалъ руку чисто шляхетскимъ тенденщямъ, противоречившимъ последовательному демократизму. И поляки, и вся масса русскихъ поняли присоединею.е Бакунина и «Колокола» къ возстанш, имевшему целью не автономш этнографической Польши, а возстановленге Поль-