* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

612 Д0СТ0ЕВСК1Ё, ную квартиру на Владимирской, за Х200 р. ассигнациями въ годъ, хотя игъ всей квартиры занималъ (и оташшвалъ) б сего одну комнату. Въ такой же степени разстраи-вались декежньтя дела Достоевскаго и разными его увлечениями, съ одной стороны страстью къ театру, опере, драме и даже балету, а съ другой похождениями съ разними «Мннушками, Кларушками, MapianaMH», о которыхъ опъ впоследствии шгеалъ, что out «похорошели донельзя, но стоять етрашныхъ декегъ»· Тягость ыатер1альной обстановки осложнялась и ? л ох имъ состояшемъ здоровья, на которое не могли не иметь вл1яшя разные эксцессы, идъ допускавпиеея: «цв^тъ лица его, по свидетельству Ризенкампфа, былъ какой-то земляной, его поетояшю нучилъ сухой кащель, особенно обостряв™ шшся но утрамъ; голосъ его отличался усиленной хрипотой; къ болйзненяышъ симптомамъ присоединялась еще опухоль яод^елюстныхъ железъ. Все это, однако, упорно скрывалось ото всехъ, к даже пр1ятелю-доктору насилу удавалось прописать ?. М. хотя какк-нибудь средства отъ кашля и заставить его хоть несколько умереннее курить ж у ко в с Kit табакъ». Увлеч"ен1'е литературнымъ чтен1емъ не ослабеваешь и въ это время: кром? прежнлхъ своихъ любимцевъ, Бальзака, Жоржъ Зандъ и Виктора Гюго, Достоевский читаетъ Фредерика Сулье, Эмиля Сувестра, Поль-де-Кока; но особенно въ это время онъ интересуется Гоголемъ, такъ что анаетъ наизусть ц'Ьльзя страницы изъ «Мертвыхъ Дуигъ». Чтен1емъ поддерживается и собственная лигатурная производительность: въ голове Достоев-екаго постоянно роятся планы разныхъ романовъ, повестей, разсказовъ, драматя-чесвихъ произведешй; какъ видно изъ его переписки: sa это время, литературная занятся представлялись ему хорошимъ способомъ поправить свое материальное положеше; ж особенно въ этомъ отношеМя кажется ему важнымъ планъ перевода произведешй Шиллера, которыя онъ думаете издать emecte съ братомъ своимъ, Махандомъ. Изъ вылолненныхъ за это время (сохранившихся до насъ) работъ Доетоевскаго особенно важного представляется переводъ романа Бальзака «Eugenie Grandet», напечатанный вновь после смерти Достоевскаго. Для осуществлена литературиыхъ дла-новъ необходимы жнзяенньш наблюден^ вг, по свидетельству Ризенкампфа, намъ известно, что, интересуясь бедными лго-дьйсй, Достоевсвдй собираетъ о пкхъ св?дй-шяогь некоего Келлера. «Это былъ вертлявый, угодливый, почти оборванный н4м-чикъ, по профессии—комынсеюнеръ, а въ сущности—приживалка. Замйгивъ беззаветное гостепршмство ?. М., онъ стлался одно время езкедкевннмъ его посетите-лемъ—къ чаю обеду и ужину, и бедоръ Михайловича терпеливо выслушавалъ его разсхшы о сто л ич ныхъ дролетаргахъ. Нередко онъ записывалъ слышанное, и кое-что изъ келлеровскаго материала отразилось потомъ на роыанахъ «Бедные люди», «Двойыдкъ», «Наточка Незванова» и др. Въ 1841 г. До сто евши выходить въ отставку, думая (какъ это видно изъ его пдсенъ) посвятить себя исключительно литературной работе, возлагая больлця надежды на романъ, который онъ въ это время почте окончилъ. Ромаиъ этотъ — анаменитые «Бедные люди», и в отъ какъ равсказывалъ Достоевский въ 1877 г. объ s томъ своемъ дебюте: «Я жилъ въ Петербурге, уже годъ какъ вышелъ въ отставку пзъ жнженеровъ, самъ не зная зачймъ, съ самыми неясными и неопределенными целями. Былъ май мйсяцъ сорокъ пятаго года. Въ начал'Ь зимы я началъ вдругъ «Еедныхъ людей®, мою цервую повесть, до тЬхъ поръ еще ничего не писавши (это показаше противоречить свидетельствамъ Ризенкампфа, Савельева да и самого До-стоевскаго). Кончивъ liOB'feuib, я не зналъ, какъ съ ней быть и кому отдать. Литературныхъ знакомствъ а не ияйдъ совершенно никакихъ, кроме разве Д. В. Григоровича, но в тотъ самъ еще ничего тогда не нал и сад ъ, кроме одной маленькой статейки «Йетербургскге шарманщики» въ одинъ сбор л а къ. Кажется, онъ тогда собирался уезжать яа дйто къ себе въ дере ню, а пока жилъ некоторое время у Некрасова. Зайдя ко мне, онъ сказалъ: «принесите рукопись» (самъ онъ еще не читалъ ее): «Некрасовъ хочетъ къ будущему году сборникъ издать, я ему по-кажу>. Я снееъ, видйлъ Некрасова минутку, мм подали другъ другу руки. Я сконфузился отъ мысли, что пришелъ съ своимъ сочинен1емъ; и поскорей ушелъ, не сказавъ съ Некрасовым почти ни