* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

566 ДОЛГОРУКОВЪ. валъ Долгорукова, и въ разрядахъ мы на-Xодинъ множество упоминаний о томъ, что князь Юр1й Алексеевичъ у государя «за столомъ былъ». Расположение даря выражалось и въ томъ, что онъ поручалъ Долгорукову самые ответственные посты: въ 1649 году ЮрШ Алексеевичъ былъ назначенъ дервымъ судьей въ приказъ сыск-ныхъ делъ, а въ 1651 году получилъ назначение на особо важный, въ виду предстоявшей борьбы съ Польшей, постъ пер-ваго судьи Пуддшрокаго приказа. Когда въ 1654 году открылась наконецъ давно ожидавшаяся война съ Польшей, князь Юрш Алексеевичъ былъ отправленъ на театръ военныхъ действ if и здесь пока-залъ, что можетъ быть не только опытнымъ администратором^ но и храбрымъ и ис-куснымъ военачальником^. 26 анреля онъ отправился изъ Москвы въ Брянскъ, со-бралъ тамъ ратныхъ людей и двинулся вместе съ другими воеводами въ Польшу, где и принималъ у часта е во взятш Мстя-славля и Шклова и отличился при взятш Дубровны. Въ 1655 году онъ лродолжалъ принимать участие въ походе, былъ подъ Словимомъ, Миромъ, Клецкомъ, Мышемх и Сталовичемъ и за свою усердную службу 17 декабря получилъ почетное зваше Суздаль ска го намёстника. Въ томъ же году онъ вместе съ княземъ Трубедкимъ велъ переговоры съ лрйзжавшими въ Москву императорскими послами. Въ 1656 году онъ значится въ церемониале приема aaiio-хШскаго патргарха, а 29 апреля этого года отправленъ вторымъ воеводой въ Новго-родъ ка Шведовъ. Передъ доходомъ ему было пожаловано: шуба атласная золотая, кубокь и 100 рублей придачи къ окладу. Изъ Новгорода Долгоруковъ двинулся во главе довольно большого войска въ Лиф-ляндтю, соединился тамъ съ другимъ вой-скомъ, находившимся подъ личнымъ ко-мандовашемъ даря Алексея Михайловича, и участвовалъ во взятш Шеншанда, Нарвы, Дерпта и въ осаде Риги. Въ октябре этого года сражался вторымъ воеводой со шведами додъ Дерптомъ, а 2 ноября былъ отозванъ въ Москву. Въ Москве Долгоруковъ пробылъ недолго и 12 февраля 1658 года былъ досланъ воеводой въ Манскъ для охраны отъ поляковъ вновь завоеванныхъ областей. Скоро ему однако пришлось стать во главе всего московскаго войска, действовавшая тогда про- тивъ поляковъ въ Белоруссш: 7 мая онъ долучилъ царскШ приказъ лервымъ воеводой войскъ итти къ Вильне противъ поляковъ, находившихся подъ началь-ствомъ гетмановъ Павла Сапеги а Гонсев-скаго. Положеше русскаго войска въ это время было очень затруднительно: оно находилось въ непр!ятельской территории, безъ хлебныхъ запасовъ, стесненное отовсюду непр1ятелемъ н обезкураженное неудачами прежнихъ неспособныхъ воеводъ. Ко всему этому присоединялось еще то обстоятельство, что две непр!ятельскихъ армш, находишшяся подъ начальствомъ Сапеги иГонсевскаго, готовились соединиться и вместе напасть на истощенное московское войско. Положеше было критическое, но Долгоруковъ не растерялся: онъ быстро двинулся изъ Полоцка, где тогда находилось московское войско, къ Вильне и здесь, решившись не дать возможности гетманамъ соединиться, 11 октября у села Верки напалъ на Гонсёвскаго. Благодаря удачныиъ аттакамъ польской кавалерш битва долго была нерешительной, но два московскихъ пЬхотныхъ стрелецкихъ полка, оставленныхъ Долгоруковымъ въ резерве я в веден ныхъ въ бой въ критическую минуту, решили дело, и поляки бе-жале, оставивъ своего гетмана и весь обозъ въ рукахъ русскихъ. Победа была полная, но Долгоруковъ не сумелъ воспользоваться ею и вместо того, чтобы двинуться вглубь Литвы, 7 ноября оставилъ позицию и от-ступялъ къ Шклову, не давъ знать дарю ни о победе своей, ни объ отступ лети, чемъ очень оскорбилъ и раздосадовалъ государя, который 17 ноября отдравялъ къ нему грамоту съ строгимъ выговоромъ за такую опрометчивость. Грамота эта интересна тёмъ, что она выясняетъ, кашя дружешя отношешя существовали между Алоксеемъ Михаиловичемъ и Долгоруковымъ. «Напрасно ты послушалъ худыхъ людей», пи-салъ между прочимъ государь, «самъ ты видишь, что разве у тебя много друзей стало, а прежде мало было кроме Бога и насъ грешныхъ»... «Тебе бы о сей грамоте не печалиться», писалъ далее Алексей Михайловичу «любя тебя пишу, а не кручинясь, а сверхъ того сынъ твой скажетъ, какая немилость моя къ тебе и къ нему>. При въезде въ Москву 27 декабря ЮрШ Алексеевичъ былъ почтенъ знаками осо-баго царскаго внимашя: у Москвы его