* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

476 ДОБРОЛЮБОВ!.. трудовъ въ науке ? литературе, которые могли бы сильнее действовать па умы и настроеше общества. — Въ эту пору за Добролюбовым'*, составилась его противниками репутащя писателя «отрицатель-наго направления», и изъ этого делалось, тогда и потомъ, целое обвинение. Изъ сказанааго выше ясно, что это обви-Henie лишено всякаго основашя. Вообще, «отрицаше»,дакъ отрицание, неим'Ь-етъ смысла; въ обыкновенномъ логиче-скомь порядке отрицание чего-либо сопровождается основашями, доказательствами, и въ нихъ, или прямо иди косвенно, заключается- то полоясительное, ради котораго совершается отрицание ж котораго не хотятъ видеть, или действительно не понимаютъ обвинители. Это была опять история Чацкаго: Чацмй былъ «отрицатель» по мнешю Фамусова и его общества; по объясненпо Гончарова (въ его извест-номъ блестящемъ толковании «Горя отъ ума»: «Милльонъ терзанш»)~это былъ именно восторженный идеалистъ, но и здравый положительный унъ. Такъ называемое «отрицаше» Добролюбова исходило изъ яснаго представления великаго историческая момента, какой переживало русское общество, и изъ глубокой веры въ будущее—светлое, искомое и возможное: онъ отрицалъ старое историческое зло, которое жило еще и въ современности своими отпрысками и предашями; онъ отрпцалъ легкомыслие или умственную лень людей, думавншхъ, что уже все достигнуто и можно почить на лаврахъ, когда было только начато дело, для котораго еще нужны будутъ труды поколЬз1Й, дело нащональнаго обновлешя, дело широкого развитая общественной и народной жизни, науки, промысла, образованности, достойныхъ великаго народа; его упрекали въ отрицанш ученыхъ и лите-ратурныхъ авторитетовъ. но это было опять недовольство тесными рамками и скуднымъ содержашемъ литературы, которая избегала или принуждена была избегать, широкой постановки вопросовъ нравственныхъ, обществ енныхъ, истори-ческихъ, вращалась въ мелочахъ и рутине, когда нужно было будить слишкомъ долго дремавшую общественную мысль, самимъ деятелямъ науки и литературы возвыситься до велшшхъ вопросовъ нравственности, исторш, общественная строя и т. д. До- бролюбовъ не устрашался авторитетовъ, когда нарушалось его нравственно - общественное чувство, и напр., встретивъ съ сочувств!емъ знаменитый статьи Пирогова объ общественномъ воспитанш, не усомнился сърезкой иронией возстать противъ него, когда Пироговъ, по его мнешю, не имелъ мужества провести последовательно свои взгляды и у ступ и лъ рутине (ст. «Все-росс1йск1я иллюзш, разрушаемый розгами»). Быть можетъ, иногда молодой избы-токъ силъ приводилъ къ преувеличенш, къ нетерпимости, но всегда въ основе было тоже стремлен!е держать высоко общественный идеалъ, требованья прав-ственнаго достоинства литературы. Лир иче -ск1я стихотворетя Добролюбова, напеча-танныя только по его смерти, сохранили отголоски этихъ настроенШ писателя — мужественный решетя делать «благое дёло», часто тяжелыя сомнешя въ окружающему но въ конце концовъ уверенность, что когда-нибудь трудъ его будетъ признанъ ? его имя будетъ известно «родному краю»... Удомянемъ наконецъ объ отношенш Добролюбова къ старшему литературному поколенш: онъ внимательно изучалъ произведетя Тургенева, Гончарова, Осгровскаго, Достоевскаго, находилъ въ нихъ матер1алъ для обълснен1Я русской жизни, но вообще съ этими писателями не былъ близокъ; напротивъ, произошелъ разладъ «отцовъ и детей»,—и едва ли но вине последпихъ; изъ-за Добролюбова Тургеневъ разошелся съ редакщей «Современника», хотя издавна былъ съ Не-красэвымъвъ близкихъ дружескихъ отно-шеншхъ: последшй преддочелъ остаться съ Добролюбовымъ. Разрывъ возникалъ естественно: люди двухъ ноколешй во многихъ отношетяхъ были несходны ¦— съ одной стороны была деятельность художественная, съ другой критическая, преданная интересамъ дня; разница ноколешй сказалась съ одной стороны умудренной летами и опытомъ осторожностью, которая казалась слабостью и нерешительностью, даже непонимашемъ, съ другой—страстнымъ увлечетемъ, которое ничего не хотело уступать изъ принциталь-ныхъ взглядовъ (какъ было, напр., относительно Пирогова); на избалованное барство и слегка покровительственный тонъ «дети» ответили суровымъ непослушаш-емъ, а также указашемъ на некоторый