* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

Д МИТР1Е ВЪ. 441 позволено было заглядывать въ каждую книгу и читать, сколько хочу» (стр. 19). Образование иразвште, прюбр-Ьтаввпяся путемъ чтешя, дополнялись семейными разговорами и беседами. Городская семейная жизнь того времени отличалась совсЬмъ другимъ характеромъ, чЪмъ ны-пйшняя. «Тогда еще не было въ провин-щяхъ ни театровъ, ни клубовъ, которые нын'Ё и въ губернскихъ городахъ разлу-чаютъ мужей съ женами, отцовъ съ ихъ семействомъ. Тогда едва ли кто понималъ смыслъ слова разсЬяше, нынё столь часто употребляемаго» («Взглядъ на мою жизнь», 20). Всё развлечешя состояли въ домаш-нихъ бесЬдахъ в вечеринкахъ, въ кругу короткихъ знакомыхъ. Время, въ которое протекало детство Дмитриева, давало обильную пищу для разговоровъ з разсказовъ, и онъ еще ребенкомъ наслушался разговоровъ о нольскихъ конфедератахъ, о войне еъ турками, о Чесменекомъ сражеши, объ итальянскомъ театре въ столицахъ, объ nrpi тогдашнихъ знаменитостей, Дмитревскаго и Трое польской, о тогдашнихъ писателяхъ, Ломоносове, Сумароков^, Тредьяковскомъ,только что начинавшемъ свое литературное поприще Фонъ-Визин'Ь, о московской чум?, о подитическомъ переворот!* 1762 года, о ВироновщинЬ и «превратности счаспя вельможъ того времени». «Такимъ образомъ», замечаешь Дмитргевъ въ Запискахъ, «еще на двЬнадцатомъ году моей жизни я набирался св?д'Ьв1яме, для меня небезпо-лезнымп" (стр. 21). Изъ всего этого ясно, что если Дмитр1евъ5 несмотря на полное почти OTcyrcTBie порядочнаго, систематике скаго образования, все-таки вышелъ чв-ловЬкомъ и образованньшъ, и иросвЬщен-нымъ, то этимъ онъ обязанъ былъ преимущественно той образованной, просвещенной среде, въ которой родился и про-велъ свое младенчество ? первые годы отрочества. Къ сожаленш, мирная жизнь енмбир-екихъ обывателей была вскоре нарушена разразившимся надъ нашими юго-восточными областями Пугачевскимъ бунтомъ, и семья Дмитр1евыхъ поспешила уехать въ Москву, где очутилась въ довольно crfe-снеяныхъ денежныхъ обстоятельствахъ. Домашнее обучете совс&мъ прервалось, и Дмитр1евъ проводила свободное время за чтешемъ русскихъ книгъ, въ выбора ко- торыхъ его руководствовалъ крепостной человЬкъ богатаго заводчика Твердышева, Дорофей Серебряковъ, обучавшейся въ славяно-греко-латинской акадеш'н, уче-никьи поклонникъ известнаго тогданшяго лирика В. П. Петрова, "^теше зто познакомило Дмитриева съ произведениями луч-шихъ писателей того времени: Хераскова, Майкова, Муравьева, Петрова. Интересно, что уже тогда въ немъ сказывался будущШ преобразователь нашего стихотворнаго слога. Не соглашаясь съ у влечен 1емъ своего руководителя, Серебрякова, онъ па-ходилъ языкъ Петрова тяжелымъ и пе-благозвучньшъ. «Мне казались даже смешными риемы его: мпогочнта, сердоболпта, хребтощетиыный, рамы, пламы и тому по-добныя», сообщаете онъ въ своихъ Запискахъ (стр. 23)· Тогда-же познакомился Дмитр1евъ въ Москве и съ театральными представлениями: съ итальянской оперой— буфъ и съ народными пьесами. Еще еъ детства записанный, по тогдашнему обыкновенш,' въ военную службу, солдатомъ въ Семеяовайй полкъ, Дмитр1евъ въ Mab 1774 г. былъ отвезенъ отцомъ въ Петербургъ и явился, вместе съ братомъ, въ полкъ, где ихъ поместили въ полковую шкоду обучаться математик^, рисовашю, священной исторш и всеобщей географш. Но и: въ этой школ*Ь Дмитр1евъ лробылъ недолго. Въ конце года, для праздновашя мира съ турками, Императрица отправилась въ Москву, куда отправлено было также по одному баталшну отъ каждаго гвара;ейекаго полка. Въ Семеновскомъ полку бъ походному баталюну причислены были и MHorie малолетки изъ полковой шкода, въ томъ числ? ж братья Дмитриевы. Въ Москве окончательно прекратились учебныя занят Дмитр1вва, и онъ началъ знакомиться съ обязанностями военной· службы. Произведенный, bmeciij съ братомъ, по ходатайству дяди, сенатора Никиты Аванасьевита Бекетова, черезъ чинъ прямо въ фурьеры, молодой Дмитр1ввъ получилъ годовой отпускъ и уехалъ съ братомъ на родину. Возвратившись въ Петербургъ, Дмитрь евъ провелъ несколько лйтъ «въ скучной унтеръ-офицерской службе, между строевъ н карауловъ». Тутъ вскоре (съ 1777 г.) начались первые его опыты «въ риемо-ваши», какъ скромно выражается онъ въ запискахъ. «Не вндавъ еще ни одной книги