* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ДЕРЖАВ ИНЪ. 287 изъ поставленной ему ловушки н, «не умея играть роли хитраго царедворца, потуггя глаза, не говорилъ ни слова. Она, видя то, спросила: «Что ты молчишь?» Тогда онъ ей тихо проговорилъ, что Наследника съ Императрицею судить не можетъ, и за-крылъ бумагу. Съ этимъ словомъ ова вспыхнула, закраснелась и закричала: «Поди вонъ!» Онъ вышелъ въ крайнемъ смущенш, не зная что делать» (Соч., YI, Зап., 652). Но, рядомъ съ подобными вспышками гнева, въ обращен ш Императрицы проявлялись и te ея качества, за которыя чтили ее современники и будетъ вечно чтить и HCTopiH. «Часто случалось», раз-сказываетъДержавинъ възапискахъ своихъ про Императрицу, что она «разсердится и выгонитъ отъ себя Державина, а онъ надуется, дастъ себе слово быть о сторож -нымъ и ничего съ ней не говорить; но на другой день, когда онъ в ой деть, то она тотчасъ приметить, что онъ сердитъ: за-чнетъ спрашивать о жене, о домашнемъ его быту, не хочетъ ли онъ пить, и тому подобное ласковое и милостивое, такъ что онъ забудетъ всю свою досаду и сделается по-прежнему чистосердечными Въ одинъ разъ случилось, что онъ, не вытерпевъ, вскочилъ со стула и въ изступленш сказал ъ: «Боже мой! Кто можетъ устоять противъ этой женщины? Государыня, вы не человЁкъ. Я сегодня наложилъ на себя клятву, чтобъ после вчерашняго ничего съ вами не говорить; но вы противъ моей делаете изъ меня, что хотите». Она засмеялась и сказала: «Неужели это правда?» (Соч., YI, Зап., 660). 2-го сентября 1793 г., при празднованш Ясскаго мира, Державинъ былъ назначенъ сенаторомъ и награжденъ орденомъ ев. Владимира 2-й степ. Во время самаго торжества онъ, стоя близъ трона Императрицы, «провозглашалъ публично награждения отличившимся въ ciro войну чиновникамъ» (Соч.*Т1, Зап. 664). Новымъ евоимъ на-значешемъ онъ не вполне былъ доволенъ, ибо «дредъ темъ незадолго имелъ онъ всю надезду получить нечто отличительное», сообщаешь онъ въ своихъ запискахъ (YI, 665). По поводу неизлечимой болезни ге-нералъ-дрокурора кн. Вявемскаго, и Императрица, и Зубовъ тонко намекали ему чтобы онъ просился на это место. Но, несмотря на то, что, по его словамъ, это место «ему более другихъ принадлежало, потому что онъ, делая замечания на мемо-рщ сенатскчя и давая советы оберъ-про-курорамъ, правилъ такъ-сказать сенатомъ около двухъгодовъ» (YI, 666), онъ НИЧЗШЪ не о б наружи лъ желашя своего проситься на должность генералъ-прокурора, и 'она поручена была племяннику Потемкина, графу Самойлову, которому, однако, приказано было по важнымъ деламъ cobeto-ватья съ Державввымъ и поступать по его наставлешямъ. Сенаторскую должность свою Державинъ исполнялъ съ обычньшъ евоимъ рвешемъ. Въ запискахъ своихъ онъ разсказываетъ, что во все время служешя своего въ зваши сенатора онъ, не взирая ни на каюя лида в обстоятельства, строго стоялъ за соблюдение правды и законовъ и велъ постоянную борьбу то съ самими сенаторами ? даже генералъ-прокурорамЕ, когда оби действовали вопреки евоимъ обязанно стямъ, то съ оберъ-прокурорами и оберъ-секретарями. Неутомимое усерд1е его къ иеполнешю долга простиралось до того, что онъ езднлъ въ сенатъ даже по воскре-сеньямъ и праздникамъ, и тамъ «наедине про читав а лъ кипы бумагъ, делалъ на нихъ замечашя, сочинялъ записки или и самые голоса» (VI, Зап., 678). Наученный горь-кимъ ояытомъ, онъ уже не ждалъ себе похвалъ за такое рвете. Наоборотъ, «по обыкновенной моей участи ожидаю не-пр1ятностбй», писалъ онъ по одному делу кн. Я. А. Зубову: «Перво всего скажутъ: какой вздорной и неспокойной человекъ! вонъ опять новую завелъ истор1ю» (Соч., VI, 41). Очевидно, онъ уже сталъ привыкать къ тому, что «TOHKie и хладнокровные люди старались обратить въ предо-суждеше ему правоту его и горячую любовь къ истине» (Я. Гротъ: Жизнь Держ., o55). 1-го января 1794 г. на Державина возложена была еще новая должность — президента конмерцъ-коллегш. По поводу этого назначения Державннъ въ запискахъ своихъ высказываетъ правдоподобное пред-положеше, что Императрица «повЪря ему сей наживной постъ, думала наградить его за труды и службу, до должности статсъ-секратаря понесенные; но Державину сего и въ голову не входило, ибо онъ, напро-тивъ того, предполагала ciio новую доверенность наилучшимъ образомъ заслужить возможною верностЬо, безкорысиемъ и