* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

266 ДЕРЖАВ И НЪ. винъ охотно нсполнялъ эти просьбы; къ тому же не отказывалъ ссужать ихъ въ займы небольшими суммами — ио рублю, со два — изъ своихъ скудныхъ средствъ (вскор-Ь по прйядЁ въ Петербурга онъ получилъ отъ матери 100 р.). За все это онъ преддожплъ солдатскимъ женамъ уговорить ихъ мужей, чтобы они отправляли за него очередную службу и работу. Вообще, онъ пользовался уважешемъ и рас-положешемъ всей роты, такъ что, когда гвардш объявленъ былъ походъ противъ Даши, сослуживцы-солдаты выбрали Державина своимъ артель нымъ казначеемъ. Походъ не состоялся и Державинъ остался въ Петербурге, по прежнему неся тяжелую службу солдата. Въ переворот^ 1762 года, Державину, какъ гвардейскому солдату, пришлось принять личное участие и тттъ онъ впервые неоднократно видйлъ Императрицу Екатерину И. Когда гвард1я двинулась вслЬдъ за Императрицей въ Петер-гофъ, во главе ея шелъ Преображенскш полкъ, подъ предводительствомъ самой государыни, ехавшей на беломъ коне, въ Преображенскомъ мундире, держа въ правой руке обнаженную шпагу. Это была самая торжественная минута въ жизни Императрицы, та минута, когда, наслаждаясь пртбретеннымъ. успехомъ, достигнувь заветной цели своихъ мечташй, весь чело-векъ невольно «яетъ счамчемъ и торже-ствомъ. Для такого богато одареннаго, впечатлительна™ и воспршычиваго человека, какъ Державинъ, этихъ торжеств енныхъ, хотя и мимолетныхъ впечатяешй было достаточно, чтобы образъ богоподобной Фе-лицы навсегда запечатлелся въ его душе и притомъ запечатлелся лучшими, идеальными своими сторонами. Въ Москве, куда гвард1Я отправлена была по случаю коронацш Императрицы Екатерины И, Державинъ сдблалъ было попытку попасть «въ чуж1е края, дабы чему ннбудь тамъ научиться» (соч. Державина, Академ, изд. YI, Записки, стр. 437), Очевидно, его тяготила суровая казарменная жизнь простого рядового. .Природная даровитость и любознательность влекли его въ область научнаго знания и евродейскаго просвещены. Онъ самъ говорить въ запискахъ, что его мучила невозможность «удовлетворить склонности своей къ. наукамъ» (VI, 437). Но и этой попытке не суждено было осуществиться. Узнавъ, что бывшш его покровитель, И. И. Шуваловъ, npiexaBiniE въ Москву на коронацш, собирается предпринять путеше-ств1е въ чуж1е края, Державинъ решился просить взять его съ собою и лично подать ему объ этомъ письмо. Шуваловъ велелъ ему придти въ другое время. Но проживавшая въ Москве двоюродная тетка Державина, считавшая Шувалова главою ма-соновъ, которыхъ она называла отступниками отъ веры, богохульниками, еретиками, преданными антихристу, испугалась, что племянника ея попадетъ подъ вл1яше такихъ опасныхъ людей и решительно запретила ему ходить къ Шувалову. Воспитанный «въ страхе Бож^емъ. и родитель-скомъ» (??, 438), Державинъ съ грустт покорился, и такимъ образомъ лишился единственнаго случая, который могь иметь великое значеше въ дальнЬйшемъ умствен-номъ развитш и во всей судьбе его. Между темъ, положеше его, какъ рядового, все более и более тяготило его. Онъ видФлъ, что мнопе, даже младппе его товарищи, имея покровителей, получили уже унтеръ-офицерскШ чанъ. Не имея, ни связей, ни знакомствъ, ни покровителей, Дер-жавйнъ решился самъ о себе похлопотать и обратился яъ своему майору, гр. Алексею Григор. Орлову съ письмомъ, въ. ко-торомъ объясншгь свои права на повышение. Просьба эта была уважена, ? 15-го иая 1763 г. Державинъ произведенъ былъ въ капралы. Этотъ первый удавппйся .опытъ самозащиты противъ житейской несправедливости научилъ Державина и впредь полагаться на себя одного, действовать смело, решительно и не давать себя въ обиду, и это составляетъ резкую, отличительную черту въ его характер! и во всей его служебной карьере. Мы не разъ будемъ видеть. KiajiCb решительность, прямота характера и привычка идти къ цели прямымъ, кратчайшимъ путемъ выручали его изъ жизненныхъ и служебныхъ бедъ и затруднешй. Получивъ после производства годовой отпускъ и побывавъ на родине, въ Казани, Державинъ, по возвращении въ Петербурга, получилъ уже въ казарме помещение съ дворянами. И хотя это несколько улучшило его матер1альное положеше, но зато привело его въ соприкосновение съ разгульной, кутящей компашей молодыхъ дворянъ, въ обществе которыхъ онъ пристрастился къ карточной игре. Къ счастш,