* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

БФЛИНСКШ. 599 шли самыя неожиданный. Хотя авторъ ду-малъ, что его «сочинен'^ не можегь оскорбить чувства чистейшей нравственностп и что цель его есть самая нравственная», цензуры признала его детище <безнравственны ыъ, безчестятцнмъ унвверситетъ». ? о немъ составили журнадъ. Профессора-цевзоры грозили автору Сибирью и такъ его распекли, что онъ слегъ и въ тотъ же день очутился въ университетской клинике. Исключевъ онъ былъ ве сразу, но удадеше его пэъ университета гЬсаейшпмъ образомъ связано съ «Дмнтр1емъКалининыыъ>. Белинскому поставили въ впну, что онъ, три года лробывъ въ университете, частью не держалъ, частью не выдержалъ экзаме-новъ для перевода на второй курсъ. Истощенный болезаыо, БЪлцнскШ не могъ держать экзаменовъ весною 1832 г. и про-силъ позволешя держать ихъ осенью. По-зволеше ему было обещано и целое л*Ьто онъ, ио его выражению, ? трудился я рабо-талъ, какъ чортъ, готовясь къ экзамену», [?? къ экзамену его не допустила, апрнсто ; уволила, мотивировавъ исключение его «не- ; достаточными успехами», кбезсшПеиъ для нродолжешя наукъ» п даже <ограниченностью способностей». Мотивировка исключена такъ безжалостно-злоб на, что въ ней . чувствуется прямо месть; причиной мести ; могла быть только «дерзкая» трагед!я. Йтакъ Бе.линскШ очутился за порогомъ университета. Это было въ сентябре 1832 г. Въ своемъ развитии БелинскШ ничего не потерялъ, разсташппсь съ университетом ъ; знаний тогдашнШ университетъ не давалъ, и только лучппе и очень немно-пе профессора, какъ Надеждинъ, Павловъ, Давыдовъ, могла сообщить своимъ слуша- ' телямъ кое-каш обхщя идеи, некоторое развит)е. К. С. Аксаковъ говорилъ, что не обязанъ университету нпч'Ьмъ въ смысле запаса знашй; Грааовшй, попавъ по окончанш русскаго университете каго курса . ьъ Верлинъ, съ ужасомъ убедился, что ему проходится начинать съ азовъ. Единственное, что могъ бы дать университетъ Белинскому, если бы онъ прилежно изу-чалъ университетскую науку,—это общее понятие о философш, объ эстетике въизло-; жеши Надеждина, о русской грамматике и исторш русской литературы. Именно въ . этихъ знашяхъ нельзяотказатьВелинскому: j онъ дроявилъ ихъ блестящпмъ образомъ | уже въ первыхъ своихъ крупныхъ рабо-, тахъ—f Литературныхъ Мечтаюяхъ», въ : курсе грамматики. Белинскому суждено было явиться первымъ серьезнымъ и вполне научньлмъ историкомъ русской литературы; въ области научно-обоснованной эстетики Надеждцнъ былъ лишь его предшественником^ БелинскШ первый еоздалъ у насъ эстетическую свстеиу. Всему этому положить начало не университетъ, а чтете и усердная работа мысли. Университетъ, совершенно случайно, далъ Белинскому не-разрыввыя нраветвенныя связа съ това-рищами, нзгЬвппя столь важное значея1е въ его яшзна. «У насъ Б4линскому>, го-воритъ князь В. ?. ОдоевскШ — учиться было негде.· рутпдизмъ напшхъ универси-тетовъ ве могъ удовлетворить его логиче-скаго въ высшей степени ума; пошлость большей части нашпхъ профессоровъ порождала въ аемъ лишь ирезрёше; нелепыя преследована неизвестно за что, развили въ немъ желчь, которая примешивалась въ его самобытное философское развитее ? доводила его без^трашную силлогистику досамыхъ крнйнпхъ иреде.ловъ>. И. М. Попову долго наблюдений проиессъ его уисгвеннаго развит, разсказываетъ: «Въ гимназш учился онъ не столько въ классахъ, сколько изъ книгъ и разговэровъ. Такъ было и въ университете. Bet познашя его сложились пзъ русскихъ журнадовъ не стар ее двадцатыхъ тодовъ н изъ русскпхъ же кнпгъ. Недостающее же тамъ пополнялось т*мъ, что онъ слышалъ въ бесе-дахъ съ друзьями. ВЬрно, что въ Москве умный Станкевичъимелъ сильное вл1ян1е на свонхъ товарищей. Думаю, что для Белан-скаго онъ былъ полезнее университета. Сделавшись лигераторомъ, БелинскШ постоянно находился между небольшими круж-коыъ людей, если не глубоко учены хъ, то такихъ, въ кругу которыхъ обращались вс'Ь современный, живыя и любопытная сведеьия. Эти люди, большею частью молодые, кипели жаждой познанШ,- добра в чести. Почти всЬ они, зная иностранные языки, читали столько же иностранные, сколько и русские книги и журналы. Каждый изъ нихъ не былъ профессоръ, но все вместе по части философin, исгор!и и литературы постояли бы противъ целой Сорбонны. Въ этой то школе Беддн-CEifi оказалъ огромные успехи. Друзья в не замечали, что были его учителями, а онъ, вводя пхъ въ споры, горячась съ ними, заставлядъ ихъ выкладывать передъ нимъ все свои познаны, г.и^око вбиралъ въ