* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

ВАРАТЫНОКШ. 403 вс?хъ одинъ законъ-- -за конь уничтожены^» («Фииляндая»). Безпощадный аналязъ разрушаете всгЬ угЬхл жизни: тш могутъ наслаждаться только «юноши хншшуе», но «знанье быг1я иршише» ясно видать всю ихъ призрачность л гилнтъ «прочь ихъ рой прельстительный». Въ удйлъ отпхъ опытныхъ л щей остается' «хладъ бездейственной души», они должны покинуть мечту о счастш и доживать жизнь въ скорбной грусти («Дв? доли»), Такъ Баратьшсшй исминымъ взглядомъ ни жизнь ирнзнаетъ волную безнадежность. Ч'Ьмт, ближе подходить челов'Ькъ къ дозианш истины, гЬгь больше сгущается вокругъ чего мракъ, г?мъ ML'H'to находить онъ сира ида идя для свйглыхъ уноьанШ. Это няводптъ на не jo такой ужа сь, что овгь гонить отъ себя правду и предпочитает'!. саж>обманъ кривому взгляду на безотрадную дМспштель-"ность («Истина»), Иногда, становясь ??. лротнворЬпе съ такимъ мрачдызгъ взглл-домъ, ноэтъ въ наш ихъ воры и ахъ въ счастью, въ неудовлетворенности земной жизнью, видитъ залип» вЬчнаго шаженстна: «сердцемъ постигнувъ блажен Н'МшШ шръ, томимся мы жаждою счастья» («Дельвигу»). Ио эта мысль какъ бы выхваченная изъ иоэз1и Лгудовскаго, находится въ противоречив съ лолнымъ ешггидизмомъ Бара шн-скаго, который видигь въ челов'Ы; несчастное, несовершенное существо, поднявшееся надъ земньшъ ирахомъ, но абсолютно неспособное сродниться съ небесами («Недонос окъ»). Самос судестьоваше нашей души :за гробомъ представляется ему проблема-тическимъ («На смерть Гете»: «к ежелл жизнью земною Творецъ ограничилъ летуиШ , нашъ в^къ» и насъ ва могильной доеною, за м!ром.ъ явлешй не ждетъ ничего—Тверда оправдаетъ могила его»; въ француз-скомъ перевод^» сд&ланномъ самимъ Бара-тывекимъ, новросъ цоставлеыъ еще радикальнее: «Et si notre existence est bornee a, celle de la terre, si rien ne nous attend au dela, des fugitives visions de ce monde: voyez sa tombe, et dites, si jamais Pharaon d'Egypte a eleve plus haute pyramide a sa memoire»—тутъ уже нйтъ pta ни о чемъ, дереходящемъ за пределы зем~ ныхъ ycjioBia и лошшй этого шра). Иногда, шэгь въ самой смерти, въ факгй уничтожения видитъ пеходъ дм людскихъ страданий, и тогда смерть рисуется ему какъ великая н благая сила, сыиритедьница вс4хъ страстей, разрешающая нротнворЬч!}! j жи'.о?? о ии:?(/гаин1и;*;о.а(,ац *10(фнннуюжи<шью сгфанедлнвость («Смерть»), Но и идеалн-.iauiiL смерти не можетъ быть устойчивою; , ло.чентъ лрошелт, л естественный ужасъ нередъ уничтожешемъ вызываетъ передъ лозтчъ ;ipyj\yBj картдну, плохо мирящуюся съ благосш» смерти (« Последняя смерть»> Во псяко.чъ случай Hiiuaniit подобный настроев! я не иблегчаютъ iroaty острую боль, которая постоянно терзаетъ его вслйдствш того, чти она-, ннжакъ ire можетъ ощутить полноты и.'изни, снедаемый рефлешей и подтачиваемый холодностью. Жажда глубокого и искреиняго чукствн ]{ъ ие.чъ велики, а, сердце на· тагос чувство неспособно. H онъ сл. отчаян 1емъ восклнцаехъ: «В'Ьрь, жалокъ я.. Душа любви желаетъ, но ? любить не буду»... (« Признан ie»j. Ясно видя> что ? jioprjHb -ш. кроется въ чрезмерному развитии ума па счетъ сердца, поэтъ но време-намъ съ ненавистью иомыш.шетъ о культур·!), которую tигь считаетъ причиною такого переразвитая: голоного мозга, Онъ съ лю-ouBiio всяоминаегь первобытный времена, когда «человг1ж,ъ естества не лыгалъ весами, горнилимъ и M'iipoa», жиль близко къ природ^, имйлъ въ груди датскую b'iij)y, м реОешжъ у.чолъ—былъ i.-ptiioL^ и здоровъ серддезгь "(«ПрижЬты»). Усн'Ьхй культуры лишили насъ атой цельности, н ??,???? нсключш'ельньш организацш, поутическля. успели спастись отъ черствости и бесчувственности цпвилизованнаго общества, ж» близокъ часъ, когда и иоэз!и не останется м-Ьста на когда съ ноатбдкизгь до- этомъ логибнегь и нослйднШ теплый лучъ сердечности («Шслйдши поэтъ»}. Таковы главные моменты лиригп Бара-гынскаго. Поэмы его, пользовавшаяся въ свое время усп'Ёхомъ, формальными свои.чи досгоинстваю! не устудаютъ прочимъ irpu-иуведея]ямъ поэта, но до содержанш стоять неизмеримо ниже; въ ынхь мы не найдемъ ни одного цйни&го и ярко очерчениато типа, не найдемъ также ни глубины пси-хологичес!саго акциза, ни поэтнческаго от-ражешя современности. Но и одной лирики достаточно, чтобы ирнакать за Бара-гынскимъ крупное и оригшалъное поэтическое дарование, хотя бол'Ье разеудочнаго характера·, ана.штическаго, чг1мъ истинно художестведкаго, созидающаго н синтези-рующаго. Что касается: до прозы Барагын-скаго, на которую до скхъ лоръ исследователи не обращали вниман1я, ю она любопытна для изучешя личности и творче-