* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

АЛЕКСАНДРЪ II. 669 томъ державы, подписавппя и гарантиро-вавпия общШ трактатъ, существенную часть котораго составляете эта отдельная конвенщя; что Его Императорское Величество возвращаете въ этомъ отношеша его величеству султану права его, во всей полнот^, точно также какъ возстановляетъ свон собственный. При исполненш этого поручения " —заключал* циркуляр*, явы употребите, стараше точно определить, что нашъ Августейшш Монархъ имеетъ единственно въ виду безопасность и достоинство своей Ймперш. Въ мысль Его Императорская Величества вовсе не входить возбу-жден1е Восточнаго вопроса. Въ этомъ деле, какъ и во всехъ других*, онъ только желает* сохранения и упрочешя мира. Онъ не перестает*, по прежнему, вполне признавать главныя начала трактата 1856 года, определивпия положеше Турцш въ ряду прочих* государствъ Европы. Онъ готовь вступить въ соглапгешесъ державами,подписавшими этотъ договоръ: или для подтверждения его общихъ постановлен^, или для ихъ возобпорлешя, или для замены ихъ какимъ-либо другимъ справедливымъ уго-воромъ, который былъ бы признан* способ-нымъ обезпечить спокойств!е Востока и европейское равновейе. Его Императорское Величество убежденъ въ томъ, что это спокойствие и это равновейе пр1обретутъ еще новое ручательство, когда будутъ опираться на основаыяхъ, еще более спра-ведливыхъ и прочных* ,'чемъ при томъ положении, котораго не можетъ принять за естественное условие своего существованш ни одна великая держава". Обшдй циркуля ръ князя Горчакова сопровождался разъяснешями по адресу каждой изъ державъ-участивцъ Парижскаго договора 1856 года. Но, несмотря на у епо-коительныя объяснешя, разосланный русским* представителямъ при нностранныхъ Дворахъ, решительная мера, принятая Росшею, вызвала бурю въ большинстве европейскихъ кабинетовъ. Даже заседавшая въ Туре делегашя правительства народной обороны Францш отвечала уклончиво, ссылаясь на невозможность принять pemeHie, безъ предварительная совещащя съ сочленами, замкнутыми въ осажденномъ Париже. 'Италия и Австрия выразили мневхе, что Россия могла быть освобождена отъ стеснявших* ее условШ парижскаго договора ne ина- че, какъ по предварительному соглашению оо всеми державами, додвнсавшжмя этотъ трактат*. Но сильнее всехъ другихъ негодовала Англ1я. Велпкобритавсгоиу послу въ Петербурге поручено было прочесть квлгю Горчакову целую леицю по международному праву о ненарушииости трактатовъ и о невозможности допустить, чтобы одна изъ дояворившнхся сторонъ отрекалась отъ принятых* на себя обязательствъ безъ предварительная уговора съ прочими сторонами. Учете, усвоенное русским* Двором*, разсуждалъ лордъ Греевилц подчиняет* всю обязательную силу и действительность трактатовъ самовольному контролю каждой изъ сторонъ, чт0 имело бы последствием* унячтожеше договоров*, въ ихъ совокупности и сущности. При первом* hsbictih о десл&рацш русскаго Двора, король Вильгельмъ бнлъ видимо удивлен* и сказалъ чтецу своему Шяейдеру: „Я хоть и зналъ, что нечто подобное готовится, но яри настоящемъ положенш делъ, когда ничего еще не решено, эта мера Россш состоялась въ неудобную для насъ минуту. Сама по себе, декларащя совершенно правильна. Опрашивается только: какъ примутъ ее Англ1я и Австрхя? Дальнейшее Бисмарк*, конечно, передаетъ мне завтра". На сёверо-гер-маиекаго канцлера весть изъ Петербурга произвела столь же непрхятное впежатле-nie. Бисмарк*, также какъ и король, находил* что русское предложение несвоевременно, что ладо было подождать еще недели три. Досаду свою онъ излилъ пред* своемъ обычнымъ застольным* общество къ въ главной квартире. „Обыкновенно думают*", говорилъ онъ, „что русская политак& чрезвычайно хитра и искусна, полна разныхъ тонкостей, хитроеплегенШ а интриг*. Это неправда... Если бы они, въ Петербурге, были беззастенчивы, то воздержались бы отъ подобных* заявлешй, стали бы спокойно строить суда на Черномъ море и ждать, пока ихъ о томъ запросят*. Тогда они сказали бы, что имъ ничего неизвестно, что нужно осведомиться, и затянули бы дело. Оно могло бы продлиться, при русскихъ порядках*, и въ конце концов*, съ нимъ бы свыклись...". Скоро узнали въ немецкой главной квартире, что въ Версаль едетъ авгпйоюи уполномоченный, Од© Россель, съ целью