* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки
612 АЛЕКСАНДРЪ II. крайнюю необходимость положить конецъ прискорбному порядку вещей, полному опасности для Европы. Он? указали, въ то же время, на средства, къ которыиъ, во ихъ ???????, следовало-бы прибегнуть, дабы придти къ этой цели, и предложили свое содёйеше къ достижеят ея съ большею верностью. Если Рос ci я не сд'Ьлаегь всего, что отъ нея зависитъ для осуществле-В1Я умеренвыхъ и вримирительвыхъ ви-довъ трехъ державъ; если она це вступить на путь, указанный ей дружественными советами, то на нее ляжетъ ответственность за важння последствия, которыя продолжеше смутъ можетъ повлечь ва собою". ТретШ и окончательный ответь русска-го Двора на сообщешя Англш, Францш и Австрш былъ сухь п сжатъ, по ясенъ и точенъ. Не желая продолжать безплодныхъ словопрений, виде-канцлеръ принялъ къ сведен!» выраженное тремя державами желавге скораго возстановленьа въ Цар-ствЪ Польскомъ порядка, который возвра-тилъ бы спокойствие этому краю и безопасность Европе, и об4щалъ сделать все зависящее отъ Россш для достиженья этого, ею самою желаем аго результата. „Нашъ Августейшей Государь", здключилъ князь Горчаковъ, „по прежнему проникнуть самыми благосклонными намерен 1ями къ Польше и самыми примирительными чувствами относительно всъхъ ивостранныхъ державъ. Забота о благоеостоянш его поддан а ыхъ всехъ племепъ и исповедаьш есть долгъ, который Его императорское Величество возложилъ па себя предъ лицомъ Всевыш-няго, предъ своею совестью и своимъ на-родомъ. Государь Ймператоръ посвящаетъ ; все свои усил1я исполнешю этого долта. Что же касается до той ответственности, которая могла бы пасть на Его Величество по международнымъ отношев1ямъ, то эти отношешя определяются международнымъ правомъ. Лишь нарушеше основпыхъ на-чалъ этого права можетъ навлечь ответственность. Нашъ АвгустЬпппй Государь по-стоявно соблюдалъ и уважалъ эти начала относительно иностранных^ государствъ. Его Величество въ праве ожидать и требовать того же уважешя и отъ другихъ державъ". Предъ столь же ясно,сколько и твердо выраженною волею русскаго Царя склонились три державы—посредницы. Умолк- ли, такъ громко раздававшиеся въ пользу поляковъ, голоса англшскихъ и австрШ-скихъ министровъ. Одинъ Наполеонъ III долго не могъ примириться съ неудачею, постигшею замышленный и руководившШ-ся имъ дипломатический походъ- на Россш. Сь целью сгладить понесенное пора-жев1е, онъ, въ концЬ октября, обратился ко всёмъ государямъ, созывая ихъ на об-пцй конгрессъ въ Парижъ, для совмест-наго обеуждешя «еръ, направленныхъ къ умиротворенно Европы, другими словами, для пересмотра постановлен^ венскаго конгресса и согласовали ихъ съ переменами, происшедшими во взанмномъ поло-женш европейскихъ государствъ. На такое приглашеше последовалъ следующШ от-вётъ Императора Александра-· „Государь, брать мой. Указывая на глубоко тревожное положенie Европы и пользу соглашешя между государями, которымъ вверена судьба народовъ, ваше величество выражаете мысль, которая всегда была моею. Она составляла более, нежели предметь моихь желанШ: я почерп-нулъ въ ней правила для образа мовхъ д^йствгй. Все дела моего царство ватя свидетельствуюсь о моемъ желанш заменить отношениями, исполненными вз&им-наго доверия и соглайя, состояние воору-женнаго мира, столь сильно тяготеющаго надъ народами. Я приступить, лишь только могъ, къ значительному умепыпент ; моихъ военныхъ силъ; въ продолжеше ше-; сти летъ я освобождалъ мою Империю отъ рекрутской повинности и нредпринялъ важныя преооразовашя, составляющая зало гъ внутренняго ? остепени аго развит и внешней миролюбивой политики. Только въ виду случайностей, которыя могли угрожать безопасности и даже целости моихъ владЬшй, я должень былъ уклониться съ этого пути. Мое живМшее желаше—получить возможность снова вступить на этотъ путь и избавить мои народы отъ жертвъ, которыя принимаешь ихъ любовь къ отечеству, но отъ кото-рыхъ страдаетъ ихъ благосостояше. Ничто не могло бы более приблизить это время, какъ повсеместное рйшеше вопросовъ, вол-нующихъ Европу. Опытъ свидетельству -етъ, что действительный услов1я спокойствия Mipa заключаются, ве въ невозможной неподвижности, ни въ шаткости политическая устройства, которое каждо-