* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

АЛЕКСАНДРЪ IT. 437 выхъ нарочно для пего и съ которыми онъ забавлялся салонными играми (petits-jeux). На всехъ въ Bf,ni, произвелъ онъ самое пр1ятное впечатление. Его находили красивымъ, сиьшатичнымъ и веселымъ, удивлялись его такту и скромности. После австршскаго двора, Цесаревичъ посбтилъ дворы виртембергскш и баден-c.KIn, проведя оо два дня въ Штутгарте и Карлсруэ. Въ Гейдельберге остановился онъ на несколько часовъ для осмотра знаые-нитаго замка. Путешествзе шло благополучно- Не смотря на суровое время года, на ненастную погоду, ва быструю езду, на кратк1я остановки, здоровье Александра Николаевича было постоянно хорошо. Въ письме къ Императрице, ЖуковекШ сетовалъ лишь ва то, что дорогою ггу-тешественнякамъ не на что глядеть, ибо ни на что и глядеть не хочется отъ холода, снега и дождя. „Сверхъ того", жаловался овъ, „въ городахъ немногие часы, посвященные пребыванда въ нихъ, задушены представлениями, балами, одиимъ словомъ, всемъ темъ, что можно было бы видеть и не покидая Петербурга; самые же осмотры такъ быстры, что нетъ отъ нихъ ни удовольств!Я, ни пользы, нетъ времени одуматься и нобыть съ собою на просторе. Мы бросили весну за Альпами и ска чемъ отъ нея безъ памяти на сЪверъ. Ей пе догнать насъ до самой Гаги, а таиъ совершенно утопимъ ее въ нидерландекихъ туманахъ. Дай только Богъ,чтобъ она ве вздумала отмстить намъ лихорадкою, За то, еъ другой стороны, любо поглядеть на нашего Великаго Князя. Его прекрасная благородная природа прввлекаетъ къ нему все сердца и, конечно, повсюду после пего останется самое светлое воспоминание. Сколько могу судить по тому, что удается слышать, то всюду произвелъ онъ одинаковое впечатлеше; его полюбили и отдали справедливость темъ качествамъ, которыя онъ подлинно имеетъ: его чистому сердцу, его здравому уму и тому достоинству, которое онъ непринужденно и еалымъ привлекательными образомъ сохраняешь. Онъ нравится темъ, что сближаетъ его съ другими—своею любезною приветливостью—и темъ, что всякаго заставляем безъ усил1Я наблюдать необходимое съ нимъ разстояв1е, признавая въ немъ добровольно, что-то созданное для выс-шаго порядка". Въ томъ же письме, Василий Андреевич касался щекотливаго вопроса, быв-шаго не последнею целью заграннчнаго путешествия Цесаревича: выбора невесты. „Наша жизнь такъ тревожна", писалъ онъ, „что мне весьма редко удается быть еъ нимъ вместе съ глазу на глазъ, на досуге; но въ свободный минуты доверенности, въ минуты братской встрЬчи сердца съ сердцемъ, я люблю его невыразимо и чувствую, что принадлежу ему вполне. Но, что делается теперь въ его сердце—л не знао. Разумеется, не позволю себе никакого вопроса: это для меня святыня, къ которой прикасаться не смею. Да благословить Богъ минуту, въ которую выборъ сердца решитъ судьбу его жизни. Полагаю, что въ своемъ письме къ вашему величеству онъ скажетъ, чтй произвело его пребыван1е въ Карлсруэ. Не могу, однако, не заметить, что въ те два дня, которые мы здесь провели а'ъ тревоге развлеченШ всякаго рода, нельзя было иметь досуга для какого-нибудь решительна г о чувства; напротивъ, впечатлеше должно было скорее произойти небла-ronpiHTHoe, ибо оно не могло быть непринужденным^. Слова Жуковскаго оказались пророческими. Приведенное выше письмо его писано нзъ Карлсруэ 12-го марта. На другой день Цесаревичъ прибылъ въ Дармштадтъ. Свидате съ велики мъ герцогомъ Лудви-гомъ II не было условлено заранее, и Александръ Николаевичъ расположенъ былъ даже избежать его, опасаясь скучна го этикет-наго вечера. Остановиться въ Дармштадте не безъ труда уговорилъ его Кавелинъ. Тот-часъ по проезде носетилъ Наследника велп-??? герцогъ и пригласилъ ехать въ театръ, а оттуда на вечеръ, въ замокъ. Цесаревичъ, нарядясь вь казачШ мундиръ, отправился туда съ графомъ Орловымъ и несколькими адъютантами. ЖуковскШ остался лома, Кавелинъ уехалъ впередъ въ Майнцъ. „Словомъ", повествуетъ Василш Андреевичу „этотъ импровизованный празд-никъ дармштадскш казался всемъ однимъ лишнимъ эпизодомъ, который былъ дол-женъ только надоесть и наскучить". Совершенно иное значете придала ему встреча Александра Николаевича съ младшею дочерью великаго герцога, пятнадцатилетней принцессою Mapie». Поздно вернулся онъ домой, очарованный, плененный. Имя