* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

414 АЛЕКСАНДРЪ II. моыу себе —что лъ ваши лета опасная утрата—и ви теперь вдвое должны за самого себя бодрствовать. Въ этомъ-то и состоять теперь ваша обязанность; этою бдительностью за самимъ собою сохраните вы и свое достоинство въ несчастш, и въ то же время вы докажете ею и всю благодарность sa оказанное вамъ добро. Живите такъ, какъ будто не было съ вами никакой перемены, то-есть, не забывайте ни минуты того, кто теперь не всегда съ вами вместе; глядите широкими глазами вашего Btpaaro друга; это будетъ вамъ опытною наукою добродетели и въ тоже время облагородить еще более ваше сердце благодарною любовью, коей выражение состоять, не въ ласкахъ и не въ другихъ словахъ, а въ согласш души съ душою техъ, кого мы любимъ ? въ делахъ до-стойаыхъ одобрения ихъ, когда они подл'Ь насъ, или возбуждающее сладкое воспоми-ваше о нихъ, когда они яе съ наши. Примите этотъ советъ отъ другого вашего иетиняаго друга и последуйте ему. То, чт« мне пишутъ о васъ и Карлъ Карловичу и все друпе, уверяетъ меня, что вы теперь способны последовать такому совету". Такал уверенность наставника подтверждается еще более вйскиыъ свидетельство иъ о сын^ самого Императора Николая въ письме еъ Мердеру: „Вообще я имъ доволенъ, сердце доброе и готовое на все хорошее и благородное*. Лето IS'SH года, какъ и предыдущая, проведено въ Петергофе почти исключительно въ военныхъ упражнешяхъ, въ ка-детскомъ лагере и на Краеносельскихъ ыаневрахъ. Наследникъ ездилъ и на одиночное ученье, происходившее подъ руководством^ флигель-адъютанта Грессера, въ Литовскомъ полку. Въ Красномъ Селе, на мавеврахъ гвардейскаго корпуса, овъ ис-правлялъ обязанности ординарца Императора, и въ день столетнлго юбилея кира-сирскаго своего имени полкз хомандовалъ имъ на церковномъ параде; присутстно-валъ и на высочапшихь смотрахъ Балтш-скаго флота въ Кронштадт^, но въ строю 1-го кадетскаго корпуса продолжалъ быть за уетеръ - офицера. 16-го сентября, по отъезде Государя заграницу для свидатя съ королемъ прусскимъ и императором1! аветрШскимъ, Императрица съ детьми переехала въ Царское Село, где оставалась до конца октября. Туда прибылъ, нако- нецъ, ЖуковскШ, и тотчасъ же было при-ступлево къ экзаменамъ, отложеннымъ до иозвращешя наставника и прошедшимъ, какъ всегда, хорошо. По крайней мйре, Наследникъ писалъ Мердеру, „что Васи-лШ Андреевичъ остался имъ доволенъ". По переезде въ Петербургъ онъ же сообщалъ ему, что у няхъ все устроено по прежнему; „и прогулка, и фехтование, и верховая езда, и гимнастика, и вреия удивительно какъ живо летитъ11. Онъ признавался, что ему очень трудно взять верхъ надъ собою, но въ то же время выражалъ надежду, что после несколькихъ усил1п это сделается для него легче и что тогда онъ всегда будетъ хорошо я съ любовью исполнять свою обязанность, „которая, конечно, теперь мала, но будетъ со вре-менемъ великая". Мысли эта были внушены Цесаревичу приближемемъ его совершеннолетия, определен наго основеымъ закономъ Имперш для Наследника Престола въ день дости-жешя вмъ шестнадцати летъ. За несколько времени до этого собьтя онъ писалъ отсутствовавшему воспитателю: „Вы, вероятно, теперь уже знаете, что мне черезъ неделю предстоять. Я уверенъ, что вы будете обо мне думать, равно какъ и л о васъ, мой милый и безценный другъ, и потому вы можете себе представить, какъ мне должно быть грустно, что васъ, моего втораго отца, въ этотъ важный въ жвэни моей день здесь не будетъ. Но всю эту скорбь я забуду, лишь бы вы возвратились ко мне совсем ъ здоровымъ, чтобы окончить вами начатое дЪло. Въ послед-немъ письме я вамъ писалъ, что Саеран-СК1Й приготовлялъ меня къ присягЬ и въ прошедшую субботу прочелъ мне ее. Она удивительно хорошо написаиа и всякш челсвекъ съ чуветвомъ не можетъ ее . хладнокровно прочесть". Когда Наследникъ писалъ эти строки Мердера уже не было въ живыхъ. Онъ тихо угасъ въ Риле 24-го марта 1834 года съ именемъ Александра на похолодевшихъ устахъ. ВгЬсть о его кончине допгла до Петербурга незадолго до дня, назначен -наго для торжественааго принесешя присяги Цесаревичеиъ, по случаю исполнившегося его совершеннолЗтя и, по прива-занщ Государя, не была сообщена его высочеству. Императоръ Николай взялъ на себя поведать сыну о скорбной утратЬ,