* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

АЛЕКСАНДРЪ II. 383 можетъ, отчасти потому, что, какъ пишетъ j современнику „онЪ требовали системати-1 ческой твердой политики, не смущающейся ни трудностями, ни первоначальными неудачами". Но при оценке этой сторовы деятельности Александра I нельзя упустить изъ виду и того, что Имоер1я въ то время не вполне была готова для припя-Т1Я тйхъ высокихъ предположен!» объ улучшенихъ всякаго рода, къ которымъ онъ не разъ въ своей жизни склонялся; общественная среда и народъ были еще елишкомъ неразвиты, чтобы следовать и оценить по достоинству его просвещенную заботливость о всеобщемъ благё. Александръ имелъ оярчете видеть, какъ его гуманный етремлешя ее достигали до желаемой дели и какъ людская злоба, коварство, сословный эгоизмъ и невежество препятствовали осуществлению самыхъ добро же-лательныхъ пред положен ш, клонившихся къ улучшению государственна го строя. Люди, подвергавшее оценке нравственный характеръ Императора Александра, нередко обвиняли его въ двуличш. Но если принять въ соображение, что почти вся жизнь его прошла въ борьбе стремлений вложенныхъ въ него XYXII сто-лЬт)емъ, съ тяготевшими надъ Европою ужасами революции и обычныхъ ея по-следствш, военнаго деспотизма и усиленной реакцш, то сделается весьма понятною, особливо для людей, недовольно оце-вивающихъ затрудвительныя обстоятельства, среди которыхъ приходилось действовать Императору Александру, некоторая двойственность въ проявленш имъ своей воли. Несомненно то, что во всякомъ проявлена этой воли всегда замечалась безмерная доброта, искреннее,истинно человеческое чувство, веомрачаемое Личнымъ еа-молюб1емъ, тщеслав{емъ, гордынею, отъко-ихъ такъ редко оберегаются люди, поставленные даже въ наивыспця положена. Вотъ почему,при полученш извеетчя оемёрти Императора, такъ единодушно раздался воз-гласъ: „вашъангелъ на небесахъ". Нельзя было противиться очарованш, его неизменно любезнаго обхождения; свойственная ему привлекательная застен-чдвоеть соединялась въ жемъ сь глу-бокимъ монархи чес кимъ самосознашемъ, которое ве препятствовало ему, однако, j воспринимать съ увлечеш'емъ велнюя идеи, иотрясавппя собою въ товреия апръ. Сае- |рянск1й справедливо заметилъ: ,Будь че-? ловtкг съ каменныыъ сердцемъ, и тотъ не устоитъ противъ обращетя Государя—это супци ирельститель". Весьма понятно, что после тягостныхъ и трагическихъ со бы тш, пережнтыхъ ймпе-раторомъ Александромъ, въ последше годы его царствован1я, нравственное его состоя-Hie во многомъ изменилось, и настроение это выразилось и въ ходе политической его деятельности. Перемену эту довольно метко очерчиваетъ въ 1829 году Лагарпъ, столь близко знавшШ своего царственваго воспитанника: „Неустрашимый среди опасности, Александръ ненавиделъ войну. Знакомый основательно съ существовавшими злоуиотреб-летями, съ неудовольств1емъ народовъ, онъ надеялся, что въ течете продолжительная мира, потребность которая всюду чувствовалась, европевсшя правительства, созпавъ необходимость приступить къ реформамъ, требуемымъ векомъ, запнутся ими серьезно. Для достижетя этой цели требовалось полное спокойствие и такъ какъ, благодаря переворотам^ которые следовали, одинъ за дру-гимъ, почти еъ течение тридцати летъ, прежшя идеи порядка и подчинеайг, по-видимому, значительно ослабли, то Александръ полагалъ возможнымъ заменить ихъ торжественные призывомъ къ рели-пи. Не подлежатъ соашешю, что со стороны этого монарха подобный призывъ ?редетавлялъ одно изл1яше его благород-еаго сердца. Но гешй зла скоро овладелъ его филантропическими мыслями и обра-тилъ ихъ противъ него самого. Собранная на равнине Вертю стопятидесятитысячиая русская арм!я, готовая къ дейстшю, поразила ужасомъ европейскую дипломатт, присутствоваэшую при этомъ величествен-номъ зрелище; но ее не столько устрашили громадный военный силы великой Имперш, какъ невидимое нравственное могущество, проистекавшее отъ велико-душ!я и всемъ из!гЗ,стныхъ правилъ Монарха, располагаашаго этпми силгши. Действительно, въ это время взгляды всьхъ угнетен ныхъ отъ севера до юга, отъ востока до запада обращались къ Александру I; но съ этого момента начался работавши въ тайне заговоръ, имевппй ц'Ьлью лишить Александра этого опасная нравственная могущества, благодаря которому