* Данный текст распознан в автоматическом режиме, поэтому может содержать ошибки

298 АЛЕКСАНДРЪ I. глазами коего все tie происходило, повторила. несколько разъ съ торопливостью: „Оставь его, Давилевсшй, оставь его". Одному небу известны намйрешя этого человека, который скрылся въ тол ni народа, но я почту себя всю жизнь счастли-тыъ, что я исторгъ оруж!е изъ рукъ его. Свидётелемъ сего явлетя былъ одинъ тогдашнш товарищъ мой, Щербининъ, потому что все чиновники, принадлежавшее къ cbhti Государя, находились въ н?ко-торомъ разстоянш". По окончанш смотра, въ пятомъ часу пополудни, Императоръ Алекеандръ отправился п'Ьшкомъ въ Сенъ - флорентинскую улицу, въ домъ Талейрана, где все было готово къ его приему. Здесь ожидали Государя тяжелыя заботы. Если уже въ 1813 году Алекеандръ писалъ графу Аракчееву: „Съ семи часовъ до сихъ поръ я не зажималъ по несчастш рта своего съ этою проклятою политикою", то что же предстояло ему теперь въ Париже, когда нужно было создать новое правительство и согласовать самыя противоположныя мнешя и убеждешя. Задача была не легкая, но Алекеандръ и здесь остался победите лемъ. По прибыли къ Государю короля прусскаго и князя Шварце нберга, началось совещание, къ которому были приглашены Талейранъ, герцогъ Даль-бергъ, квязь Лихтенштейну графъ Нессельроде и генералъ Поццо-ди-Борго. Императоръ Алекеандръ открылъ собрате краткою речью, въ которой онъ заявилъ, что единственною целью его союзниковъ и его самого есть достижев1е прочнаго мира, и что союзники готовы признать регентство Марш-Луизы, господство Бер-надота, республику, Бурбоновъ — словомъ сказать, всякое правительство, только бы оно признано было всеми французами. Начались претя. Все присутствовавшее оказались того мнешя, что никто, кроме Бурбоновъ, не можетъ Наполеона заменить. Талейранъ заключилъ свою речь словами: „возможны лишь две комбинацш: Наполеонъ лли Лудовнкъ XVIII. Республика—невозможность; регентство или Верна-дотъ — интрига; одни только Бурбоны — лринцивъ". Императоръ Алекеандръ принята высказанный въ совете единогласный отзывъ за выражете мветя всехъ французов*,, и, убедясь въ одобренш его прусскимъ королемъ и Шварценбергомъ, сказалъ: „намъ, чужеземцамъ, не подоба-етъ провозглашать низложеше Наполеона, еще менее того можемъ мы призывать Бурбоновъ на престолъ Францш. Кто же возьметъ на себя починъ въ этихъ двухъ велжкихъ актахъ?" Талейранъ указалъ на Сенатъ и взялся устроить это дело, но поставилъ условгемъ, чтобы союзные монархи объявили всенародно, что они не I станутъ вести переговоровъ съ Наполеономъ или съ кемъ-либо изъ членовъ его семейства и приглашаютъ Сенатъ немедленно назначить временное правительство. Прокламация въ такомъ смысле была немедленно составлена графомъ Нессельроде, сообща съ герцогомъ Дальбергъ, затемъ исправлена и подписана Императоромъ Алейсандромъ и 20-го марта (1-го апреля) распространена по всему Парижу. Хотя Бурбоны не названы въ этой прокламацш, но сокровенная цель союзниковъ была обнаружена въ ней съ достаточною ясностью. Подъ руководством Талепрана, Сенатъ, 20-го марта (1-го апреля), учредилъ временное правительство и на следуюшдй день, 21-го марта (2-го апреля), объявилъ Наполеона и всехъ лицъ его семейства лишенными права на престолъ Францш. Въ тотъ же день Императоръ Алекеандръ принялъ СенатЪ, представленный ему Та-лейраномъ, и обратился къ этому собра-Н1Ю съ следующею речью: „Je suis l'ami du peuple francais; ce que tous venez de ! faire redouble encore ce sentiment. Il est juste, il est sage de donner a la France des institutions fortes et liberales qui soient en rapport avec les lumieres actuelles. Mes allies et moi nous ne venons que pour proteger la liberte de vos decisions. Pour preuve de cette alliance durable que je veux contracter avec votre nation, je lui rends tous les prisonniers francais qui se trouvent dans mes Etats; le gouvernement provisoire m'en avait fait la demande, je l'accorde au Senat, apres les resolutions qu'il a prises aujourd'hui". Въ тотъ же день Императоръ Алекеандръ принялъ Коленкура и объявилъ I ему необходимость отречешя со стороны ! Наполеона; только на этомъ основанш возможно войти съ нимъ въ переговоры. „Je n'ai aucun ressentiment, croyez-le", сказалъ ему Государь. „Napoleon est malheureux, et des cet instant je lui pardonne le mal qu'il a fait a la Russie; mais la